– Сбавьте тон, командир. Не стоит хамить женщине, которая однажды может пришивать вам оторванные конечности.

Желваки на его небритых скулах дергаются. Он подается еще немного вперед, и я физически ощущаю исходящий от него жар и тяжелый запах пороха, пыли и чего-то сильного... Острого, мужского.

– Женщине? – он хмыкает, и в этом звуке столько издевки, что хочется влепить ему в лицо перчатки, которые я все еще держу в руке. – Я здесь женщин не вижу. Вижу столичную цацу, которая решила поиграть в спасительницу и лезет не в свое дело. Еще раз тронешь мою машину — я тебе этот пластырь на рот наклею. Поняла?

Я чуть склоняю голову набок. Ага, всё-таки знал, что нужно встретить хирурга из столицы. Но решил, что на «цацу» свою колымагу тратить не стоит? А, если бы я мужиком была?

– Значит так, – чеканю, глядя ему прямо в глаза. – Если не хочешь, чтобы на машине зеленкой был написан твой диагноз, топай отсюда.

Делаю шаг ему вперед, инстинктивно ожидая, что он отшатнется назад. Но этот медведь стоит намертво.

Задираю голову до хруста в шейных позвонках. Этот хам здоровый, как Кинг Конг.

– Пропусти, – цыкаю я. – Мне в ординаторскую надо. А тебе — пластырь отдирать.

Он вдруг коротко усмехается. Делает шаг в сторону, уступая мне дорогу, и бросает в спину, когда я прохожу мимо:

– Долго ты здесь не протянешь, кукла.

– Не тебе решать, – бросаю через плечо, не сбавляя шага.

Испортил мне всё настроение, гад!

Захожу в ординаторскую, падаю на продавленный диван. Ушибленная нога противно ноет.

Взглядом натыкаюсь на сиротливо стоящий в углу чемодан «Louis Vuitton». Господи, скорее бы мне уже дали машину. Где там мой двухкомнатный скворечник-люкс? Хочется просто рухнуть и уснуть.

Следом за мной в комнату вваливается пожилой дежурный хирург Максим Александрович. Мы уже успели бегло познакомиться.

Он стягивает халат и тяжело опускается на диван рядом.

– Хорошо, что вы остались в госпитале, Диана.

– Да?

А я вот в этом не уверена!

– Я бы сейчас один не разорвался...

– Угу.

Надо бы спросить ключи от пустой палаты у старшей сестры, чтобы перекантоваться до утра. Главное, чтобы не положили рядом с «зайкой-побегайкой», а то он меня заговорит до смерти.

– Пацан чуть без пальцев не остался, – тянет Максим Александрович.

– Да ну, – лениво отмахиваюсь. – У моего пальцы не пострадали. Осколочное в голень. Я быстро зашила.

– Нет, – он тоже машет рукой. – Я про мелкого пацана.

Зайка-побегайка тоже, вроде не сильно крупный. Будь он типо хама-амбала, мы бы его не смогли поднять.

– Авдеев пацанчика из местных привез. Пистоны в костер кидали, идиоты малолетние. Повезло, что комбат рядом оказался и привез быстро. Прямо на руках в приемник притащил. Кровищи там было... Вы что, не слышали криков?

Нет. У меня в это время Семен Маркович из-за пальца страдал.

– Авдеев — это такой... – я обрисовываю руками в воздухе внушительный квадрат. – Здоровый, как шкаф? В тактической форме?

– Ага. Он самый.

Вот оно как, значит.

Кряхтя, поднимаюсь с дивана и, прихрамывая на ушибленную ногу, иду искать старшую медсестру.

Ну спас и спас. Раз такой здоровый, мог бы и подальше припарковаться, а ребенка на руках донести. Из-за его ржавого таза мы с носилками еле протиснулись.

Да, первое знакомство с местной фауной состоялось.

Кажется, мы с Авдеевым будем ненавидеть друг друга с большим, искренним удовольствием.

____

Знакомлю вас с еще одной историей нашего моба "Реанимация любви"

Эльза Манарова Развод. Измену простить нельзя

Десять лет я была надёжным тылом мужа. Моталась по гарнизонам и верила каждому слову, пока он рос в звании. Муж уверен, что я, как верная жена, проглочу обиду. Ошибаешься, дорогой.

Честь имею, полковник. Я ухожу от тебя.

7.

Я не помню, как уснула. Кажется, просто моргнула, сидя на продавленном диване в ординаторской, а в следующую секунду меня уже безжалостно трясут за плечо.

– Диана Александровна... Доктор, вставайте.

С трудом разлепляю веки. Надо мной нависает старшая медсестра Раиса. В ординаторской – мутная серость раннего утра.

– Что случилось? – хриплю и скребу затекшими ногами, пытаясь подняться. – Привезли кого-то?

– Нет, тьфу-тьфу, тихо, – Раиса машет рукой. – Там водитель с базы гуманитарку привез, сейчас пустой обратно едет. Я договорилась, он вас прямо до вашего домика подбросит. Повезло! А то пешком бы по грязи тащились.

Я со стоном спускаю ноги на пол. Мышцы ноют. Настроение – убивать.

Злая и всклокоченная, как бездомная кошка, кое-как натягиваю свой тренч, хватаю уже люто ненавидимый «Louis Vuitton» и тащусь на выход.

Еще не успев вынырнуть в утреннюю прохладу слышу голоса.

– Я сказал, свободен, – рявкает мужчина, в чьем неприятном тембре узнаю мерзкого хама Авдеева. – У тебя машина казенная, не хрен бензин жечь. Я сам ее закину.