– Кончики пальцев чувствуешь?

Он снова кивает.

– Молодец. Максим Александрович, который тебя оперировал, сказал, что ты в рубашке родился. Еще чуть-чуть, и без пальцев остался бы.

Мальчишка отводит взгляд.

Реально чуть-чуть... Перед глазами вдруг всплывает картинка: брошенный с распахнутыми дверями УАЗ, и Авдеев, весь в грязи и чужой крови, тащит этого пацана на руках. Бегом, как чувствовал, что каждая секунда на счету.

Глядя на пацана, понимаю: майор не зря торопился. Счет реально шел на минуты.

Не успеваю выйти в коридор, как в кармане халата вибрирует телефон. На экране высвечивается: «Ярослав».

Меня аж передергивает.

Выхожу на крыльцо приемного покоя, подальше от чужих ушей.

– Что тебе нужно? – рявкаю в трубку вместо «алло».

– Диана... Слава богу, дозвонился, – голос бывшего мужа звучит жалобно. – Ты где вообще? В клинике говорят, ты уволилась. Дин, ну хватит дурить, возвращайся. Мы же взрослые люди, давай поговорим нормально.

– Мне не о чем с тобой говорить. Я подала на развод.

– Какой развод, Диана?! – голос срывается. – Дин, ну мы с Зойкой просто напились... Это вообще ничего не значило! Ты же знаешь, я без тебя не могу...

Прикрываю глаза, чувствуя, как внутри булькает чёрная ярость.

– Конечно, не можешь... – цежу. – Ты даже любовницу не мог найти без моей помощи. Пришлось пользоваться тем, что я слепила своими руками.

– Диана, послушай...

– Не звони мне больше!

Сбрасываю вызов и блокирую номер. Пальцы предательски дрожат. Хочется взять скальпель и вскрыть что-нибудь неодушевленное. Или одушевленное, но желательно мужского пола.

Да, мусор я и сама могу вынести!

Возвращаюсь в коридор и пытаюсь дышать ровно.

Навстречу мне, звонко шлепая сабо по линолеуму, несется старшая медсестра. Полная грудь подпрыгивает, рыжие волосы сияют нимбом над головой. Весь ее довольный, суетливый вид настолько не гармонирует с тем, что у меня сейчас клокочет в душе, что я хочу просто проскользнуть мимо, чтобы не сорваться.

– Диана Александровна! – Раиса, запыхавшись, хватает меня за локоть. – Скидываться будете?

– На что? На киллера? – мрачно интересуюсь. – Если да, то я в доле.

– Тьфу на вас, скажете тоже, – отмахивается. – У Семена Марковича юбилей! Пятьдесят пять лет. Мы ему сюрприз в сестринской готовим. Скидываемся кто сколько может, тут в конвертик положите. И давайте, через десять минут ждем вас там. Только тихо!

Я вздыхаю, достаю из кармана несколько купюр и сую их в протянутый конверт. Юбилей начмеда. Замечательно. Только корпоративов с хороводами мне сейчас не хваталоя.

Через десять минут я открываю дверь сестринской.

Два сдвинутых вместе стола накрыты так, словно мы провожаем кого-то на пенсию. На газетах красуются банки с тушенкой, нарезанное сало, толстые круги копченой колбасы и... вершина кулинарного искусства – трехлитровый бидон с чем-то подозрительно пахнущим.

– Спирт с вишневым компотом, – шепчет мне на ухо молоденькая медсестра Маша. – Главное, больше двух стаканов не пить, а то ноги отказывают.

– Учту, – киваю.

В комнату набилось человек пятнадцать. Врачи, медсестры, пара водителей. Все перешептываются и хихикают. Раиса командует парадом, поправляя декольте каждые две минуты.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова дежурного санитара:

– Идет! Злой как собака.

Дверь распахивается настежь. На пороге появляется Семен Маркович – красный, потный, с забинтованным пальцем и папкой под мышкой.

– Рая, где списки на эвакуацию?!

– Сюрприз! – орет толпа.

Начмед вздрагивает и растерянно хлопает глазами, глядя на накрытый стол. Губы расплываются в счастливой улыбке.

Начинается суета. Поздравления, объятия. Ему торжественно вручают конверт. А я, дождавшись своей очереди, подхожу и протягиваю стеклянную баночку.

– А это вам лично от Антонины Васильевны, – шепчу, улыбаясь. – Целебная мазь для вашего героического пальца.

Семен Маркович густо краснеет, пряча баночку в карман.

Раиса тем временем ловко разливает "компот" по пластиковым стаканчикам.

– Ну, Семен Маркович, за ваше здоровье! И чтобы у нас всегда всё было, а нам за это ничего не было! – произносит она тост.

Все чокаются, я делаю маленький глоток. Спирт обжигает горло, но после звонка Ярослава это именно то, что нужно. Расслабляюсь, прислонившись спиной к стене, и начинаю думать, что день не так уж и плох.

В самый разгар скромного веселья, дверь сестринской снова открывается.

Смех обрывается разом.

На пороге стоит майор Авдеев.

Чисто выбрит, в свежей тактической форме, которая сидит на нем так, словно шилась на заказ. Только развевающегося за спиной плаща и героической музыки не хватает для антуража.

Его тяжелый, немигающий взгляд скользит по лицам собравшихся и намертво останавливается на мне. Слегка щурится. И не отводит глаз.