Лицо невысокого, полноватого мужчины, поднявшего взгляд от бумаг, обескураживает меня абсолютно искренним, почти детским восторгом. Он вскакивает из-за стола, расплывается в щербатой улыбке и бросается мне навстречу.

– Диана Александровна! Как я рад! Я думал, Мила пошутила, когда сказала, что вы приедете…

Яростно трясёт мою руку. Левую. Потому что в правой у меня чемодан.

Так вот он какой, подполковник медицинской службы Семен Маркович Розовский, одногруппник моей МилЮрьны. Мысленно тут же даю ему прозвище «бодрый колобок».

– Ой, простите, – он спохватывается, перехватывает мой чемодан и теперь с тем же энтузиазмом трясет мою правую руку своей левой.

Кручу головой по сторонам, оценивая убитый кабинет. Древний письменный стол, заваленный кривыми стопками бумаг, и ни намека на компьютер.

Интересно, здесь есть wi-fi?

В нашей клинике интерьеры делались с размахом. Лепнина, позолота, бархатные диваны. Мы с коллегами шутили, что дизайнеры специально устроили помпезный цыганский ампир, чтобы на фоне «дорого-богато» новые силиконовые груди и вздернутые носики пациенток смотрелись изящно и аристократично.

Здесь же везде царит суровый медицинский минимализм. Впрочем, облупленные коридоры, по которым я сюда тащилась, ничего другого и не обещали.

Семен Маркович прислоняет многострадальный «Louis Vuitton» к своему шаткому столу.

Чемодан, даже покрытый пылью, выглядит в этом интерьере неестественно прекрасно. И абсолютно чужеродно.

– Расположились уже? – указав мне рукой на деревянный стул, плюхается на свое место и почти скрывается за бумагами и папками.

Хлоп-хлоп. Моргаю.

«Расположились?»

– Ой, – начмед звонко хлопает себя по лысеющему лбу. – Вы же с вещами. Конечно нет… Свое жилье еще не видели?

Снова моргаю.

«Жилье?»

– У нас здесь всё по-простому, Диана Александровна. Вы в столице, конечно, к другому привыкли. Но жилье я вам выбил экстра-класса. Отдельный домик. Две комнаты!

Домик? Со ставнями и покосившимся туалетом-скворечником во дворе? Но, честно говоря, сейчас я не слишком избирательна, и деревенский вайб меня вполне устроит.

– Ну, раз вы так горите желанием приступить к работе, что с вокзала сразу к нам, то я не против, – Семен Маркович радостно потирает пухлые ладошки. – Халатик вам сейчас найдем.

– Семен Маркович, простите, но я с дороги еле живая, – мягко, но твердо осаживаю его энтузиазм. – Добиралась на перекладных. Можно я сегодня отдохну?

– На перекладных? – он зависает. – Вас не встретили?

– Как видите, – пожимаю плечами. – Но ничего страшного, я добралась. Завтра с утра я в вашем полном распоряжении.

Милый, добродушный Семен Маркович за секунду меняется в лице. Щербатая улыбка исчезает, он резким движением срывает трубку древнего стационарного телефона с дисковым набором. Очевидно, мобильная связь тут всё-таки роскошь.

– Авдеева к аппарату! Мать его за ногу! – рявкает начмед в трубку. – Да, срочно, я сказал!

Пока коммутатор соединяет, он нервно, по-военному барабанит пальцами по столу. А я с преувеличенным интересом рассматриваю выцветший плакат с правилами гигиены за спиной начмеда.

– Дима! – орет он в трубку. – Я кому сказал встретить хирурга на станции?! Какого хрена…

Начмед багровеет, вынужденный слушать ответный рев с того конца провода. Даже на расстоянии полуметра до меня долетает недовольный мужской баритон, в котором столько металла, что им можно танки обшивать.

– Девушка еле живая приехала! Сама! – пытается перекричать его Семен Маркович, но голос на том конце рявкает что-то короткое и злое.

Начмед ритмично открывает и закрывает рот, ловя воздух.

– Не прислуга, значит?! У тебя дел по горло?! – цедит он наконец голосом, полным змеиного яда. – Ладно, Авдеев. Запомнил. Придет зима, попросишь снега! Или пальцы пришить после осколочного. Хрен тебе будет, а не пальцы! Или палец вместо хрена, понял?

Он с силой швыряет тяжелую трубку на рычаг аппарата. Делает глубокий вдох и тут же поворачивается ко мне, натягивая прежнюю милую улыбку.

– Простите, Диана Александровна. Рабочие моменты. Нестыковочка с транспортом вышла.

– Ладно, бывает, – киваю я, мысленно ставя галочку напротив фамилии «Авдеев». Кажется, местный контингент не сильно жалует столичных врачей. – Я тогда в свой прекрасный двухкомнатный домик. В какую сторону идти? Далеко?

Тяну руку за чемоданом.

Семен Маркович сдувается, отводит глаза и поправляет стопку бумаг на столе. Верный признак того, что сейчас мне выдадут очередную порцию потрясающих новостей.

– Ну как вам сказать, Диана Александровна… По меркам местных — рукой подать.

– А в километрах? – уточняю, чувствуя, как начинает закипать раздражение.

– Километра четыре, – виновато вздыхает. – За речкой. Деревня Новоселовка. У нас тут, понимаете, всё жилье поблизости под склады или штабы занято. А там тихо, природа… Утром мы за вами, конечно, «буханку» пришлем, но сейчас водители все в рейсе. Придется пешочком.