– Диана Александровна! Подождите! – Раиса, уже переодетая в узкие джинсы и короткую куртку, машет рукой. Щеки горят, глаза блестят... За ее спиной огромной бесшумной тенью вырастает Авдеев.

Останавливаюсь на ступеньках.

– Вы же у Антонины Васильевны остановились? – запыхавшись, спрашивает медсестра. – Так это на соседней улице со мной! Давайте мы вас подкинем. Темно уже, а у Димы машина. Правда, Дим?

Авдеев сверлит меня взглядом. В полумраке крыльца его глаза кажутся абсолютно черными.

– Довезем, – роняет он так, словно выплевывает пулю.

Если откажусь, то покажу им, что мне неприятна их компания. Что уязвлена, обижена или, не дай бог, ревную.

А вот хрен вам.

– С удовольствием, – растягиваю губы в вежливой улыбке. – Ненавижу ходить по грязи.

Спускаюсь по ступенькам и, не оглядываясь, первой направляюсь к знакомому УАЗику.

Надеюсь, там на заднем сиденье не лежит букет роз?

Приглашаю в книгу литмоба "Реанимация любви"

"Развод. Любовь не по уставу" Анна Царская

- А ты думала, я на полигоне в палатке мёрзну? - Хмыкает мой муж, когда я застаю его в кабинете с любовницей.

Моя недавняя пациентка сидит в его рубашке, застёгнутой на одну пуговицу, и дерзко улыбается мне в лицо.

- Ты знаешь, что она больна? У неё очень «интересный» диагноз. То, что передаётся только через постель. Поэтому наслаждайся пока можешь, Серёжа. Тебе очень скоро станет не до любовных подвигов.

13.

На заднем сиденье валяется свёрнутый бронежилет, моток буксировочного троса и початая пачка сигарет. Никаких роз. Я почти разочарована.

Залезаю назад, подбираю полы плаща, чтоб не зацепиться за трос, ощетинившийся подозрительными колючками.

Раиса по-хозяйски садится вперёд.

– Поехали, Дим, – мурлычет она и кладёт ладонь ему на бедро.

Отвожу глаза от этого слишком уж интимного жеста. Могла и не показывать, что это её мужчина. Я и так поняла.

Авдеев молча заводит мотор и трогается.

Машину потряхивает на колдобинах, фары выхватывают разбитую дорогу, чёрные коробки домов с огоньками. Никого на улицах. Городок будто вымер. Может, у них комендантский час? А я еще прогуляться хотела.

– А я Диане Александровне говорю – у тебя ж машина, чего человеку пешком-то по темени, – частит Раиса, развернувшись ко мне вполоборота.

Хватаюсь на очередной колдобине за потолок. Ручка разбита и царапает ладонь пластиком. Сервис, блин...

От парфюма Раисы мне хочется высунуть голову в окно, как собаке. В сочетании с фирменными запахами УАЗика – солярки, пыли и курева – получается непередаваемое амбре.

– Дима никогда не отказывает. Он такой у меня...

Снова ласково поглаживает его бедро, и у меня что-то неприятно сжимается внутри. Списываю это на ухабы. Точно на ухабы. И на спирт. И на удушающую духоту.

– Очень мило со стороны Димы, – отзываюсь любезно.

– Да мы ж тут все свои! – Раиса, искренне просияв, слегка оборачивается ко мне. – Диме-то вообще не сложно.

Смотрю в коротко стриженый затылок Авдеева. Не похоже, что он в восторге.

– Похвально, – роняю. – Великодушный мужчина, это прямо редкость.

Раиса не ловит яда. Или ловит, но ей хорошо, и она не обращает внимания.

– Дим, тормозни, меня высади. – Раиса хлопает его по плечу у тёмного двухэтажного барака и, слегка смущаясь, добавляет: – Я пока переоденусь и вообще... Диана Александровна, вам дальше. Доедете, не растрясёт?

– Как-нибудь переживу, – натянуто улыбаюсь.

Раиса вылезает, обходит машину, наклоняется к водительскому окну.

И целует Авдеева в гладко выбритую щеку. Долго, обстоятельно, придерживая ладонью за подбородок, чтоб не вырвался.

Отвожу глаза. Спокойно, Назарова. Тебя это не касается.

– Жду тебя, Димочка. Диану Александровну побереги. – И мне, через плечо, уже сахарно: – Доброй ночи! Не скучайте там одна!

Возможно, она ничего плохого и не хотела сказать, но меня ее последняя фраза царапает. Будто шпильку вогнала напоследок.

Хлопает дверца, бодрая дробь каблучков.

Слышно, как тикает остывающий мотор и где-то далеко лает собака.

Авдеев не трогается с места. Сидит, положив обе руки на руль, и смотрит прямо перед собой в темноту.

– Можем ехать, – напоминаю я с заднего сиденья. – Если вы не против. Антонина Васильевна меня, наверное, потеряла.

– Пересядь вперёд.

– Мне и здесь хорошо.

– Ты не такси заказала. – Он наконец поворачивает голову, и в полумраке я опять натыкаюсь на мрачный взгляд. – Сзади трясет сильнее.

О да, я заметила!

Вылезаю, перебираюсь вперёд, плюхаюсь на ещё тёплое от Раисы сиденье. И сразу жалею.

Потому что его плечо на расстоянии нескольких сантиметров. И запах табака и чего-то горького мужского уже без цветочной отдушки.

Интересно, он Раечке сказал, что меня поцеловал? Или у него таких медсестер – пучок в каждом гарнизоне?

– Ну? – не выдерживаю. – Едем или будем медитировать?

Авдеев поворачивает ключ зажигания.