Авдеев сверлит меня взглядом. В полумраке крыльца его глаза кажутся абсолютно черными.

– Довезем, – роняет он так, словно выплевывает пулю.

Если откажусь, то покажу им, что мне неприятна их компания. Что уязвлена, обижена или, не дай бог, ревную.

А вот хрен вам.

– С удовольствием, – растягиваю губы в вежливой улыбке. – Ненавижу ходить по грязи.

Спускаюсь по ступенькам и, не оглядываясь, первой направляюсь к знакомому УАЗику.

Надеюсь, там на заднем сиденье не лежит букет роз?

***

Анна Царская "Развод. Любовь не по уставу"

13.

Диана

На заднем сиденье валяется свёрнутый бронежилет, моток буксировочного троса и початая пачка сигарет. Никаких роз. Я почти разочарована.

Залезаю назад, подбираю полы плаща, чтоб не зацепиться за трос, ощетинившийся подозрительными колючками.

Раиса по-хозяйски садится вперёд.

– Поехали, Дим, – мурлычет и кладёт ладонь ему на бедро.

Отвожу глаза от этого слишком уж интимного жеста. Рая могла и не показывать, что это её мужчина. Я и так поняла.

Авдеев молча заводит мотор и трогается.

Машину потряхивает на колдобинах, фары выхватывают разбитую дорогу, чёрные коробки домов с огоньками. Никого на улицах. Городок будто вымер. Может, у них комендантский час? А я еще прогуляться хотела.

– А я Диане Александровне говорю, у тебя ж машина, чего человеку пешком-то по темени, – частит Раиса, развернувшись ко мне вполоборота.

Хватаюсь на очередной колдобине за потолок. Ручка разбита и царапает ладонь пластиком. Сервис, блин...

От парфюма Раисы мне хочется высунуть голову в окно, как собаке. В сочетании с фирменными запахами УАЗика – солярки, пыли и курева – получается непередаваемое амбре.

– Дима никогда не отказывает. Он такой у меня...

Снова ласково поглаживает его бедро, и у меня что-то неприятно сжимается внутри. Списываю это на ухабы. Точно на ухабы. И на спирт.

– Очень мило со стороны Димы, – отзываюсь любезно.

– Да мы ж тут все свои! – Раиса, искренне просияв, слегка оборачивается ко мне. – Диме-то вообще не сложно.

Смотрю в коротко стриженый затылок Авдеева. Не похоже, что он в восторге.

– Похвально, – роняю. – Великодушный мужчина, это прямо редкость.

Раиса не ловит яда. Или ловит, но ей хорошо, и она не обращает внимания.

– Дим, тормозни, меня высади. – Раиса хлопает его по плечу у тёмного двухэтажного барака и, слегка смущаясь, добавляет: – Я пока переоденусь и вообще... Диана Александровна, вам дальше. Доедете, не растрясёт?

– Как-нибудь переживу, – натянуто улыбаюсь.

Раиса вылезает, обходит машину, наклоняется к водительскому окну.

И целует Авдеева в гладко выбритую щеку. Долго, обстоятельно, придерживая ладонью за подбородок, чтоб не вырвался.

Отвожу глаза.

– Жду тебя, Димочка. Диану Александровну побереги. – И мне, через плечо, уже сахарно: – Доброй ночи! Не скучайте там одна!

Возможно, она ничего плохого и не хотела сказать, но меня ее последняя фраза царапает. Будто шпильку вогнала напоследок.

Хлопает дверца, бодрая дробь каблучков.

Слышно, как тикает остывающий мотор и где-то далеко лает собака.

Авдеев не трогается с места. Сидит, положив обе руки на руль, и смотрит прямо перед собой в темноту.

– Можем ехать, – напоминаю я с заднего сиденья. – Если вы не против. Антонина Васильевна меня, наверное, потеряла.

– Пересядь вперёд.

– Мне и здесь хорошо.

– Ты не такси заказала. – Он наконец поворачивает голову, и в полумраке я опять натыкаюсь на мрачный взгляд. – Сзади трясет сильнее.

О да, я заметила!

Вылезаю, перебираюсь вперёд, плюхаюсь на ещё тёплое от Раисы сиденье. И сразу жалею.

Потому что его плечо на расстоянии нескольких сантиметров. И запах табака и чего-то горького мужского уже без цветочной отдушки.

Интересно, он Раечке сказал, что меня поцеловал? Или у него таких медсестер – пучок в каждом гарнизоне?

– Ну? – не выдерживаю. – Едем или будем медитировать?

Авдеев поворачивает ключ зажигания.

– Язык у тебя всё такой же, – цедит он, глядя на дорогу.

В груди что-то жарко дёргается.

Всё такой же.

Значит, помнит.

– А у вас всё такие же шикарные манеры, товарищ майор. Надеюсь, на Раису они не распространяются?

Он молчит. Желваки ходят под выбритой кожей.

– Раису не трогай, – роняет наконец. – Она нормальная баба. Не тебе чета.

Удар бьет метко, и я обиженно отворачиваюсь в сторону.

Где уж мне до искренней Раисы с её ладонью на его бедре и поцелуйчиками в щечку.

– Боже упаси, – улыбаюсь в темноту.

Впереди из мрака выныривает блокпост. Бетонные блоки, рогатки, тусклый фонарь. Молоденький боец в каске не по размеру машет жезлом – тормози.

Верчу головой в недоумении. Откуда здесь блокпост? Мне же недалеко, вроде.