– Диана... Слава богу, дозвонился, – голос бывшего мужа звучит жалобно, с фирменными бархатными нотками, от которых меня раньше бросало в дрожь, а теперь – в тошноту. – Ты где вообще? В клинике говорят, ты уволилась. Дин, ну хватит дурить, возвращайся. Мы же взрослые люди, давай поговорим нормально.

– Мне не о чем с тобой говорить. Я подала на развод.

– Какой развод, Диана?! – его голос срывается. – Дин, ну мы с Зойкой просто напились... Это вообще ничего не значило! Просто глупая физиология! Ты же знаешь, я люблю только тебя...

Прикрываю глаза, чувствуя, как внутри булькает чёрная ярость.

– Конечно, любишь... – цежу я, сжимая трубку. – Ты даже любовницу себе не смог найти без моей помощи. Пришлось пользоваться тем, что я слепила своими руками.

– Диана, послушай...

– Не звони мне больше, Ярослав. И передай Зойке: если капсулярная контрактура по имплантам пойдет или асимметрия вылезет, пусть ищет другого хирурга. Я чужие косяки не переделываю.

Сбрасываю вызов и блокирую номер.

Глубоко вдыхаю прохладный больничный воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Пальцы предательски дрожат. Хочется взять скальпель и вскрыть что-нибудь неодушевленное. Или одушевленное, но желательно мужского пола.

Да, мусор я и сама могу вынести!

Возвращаюсь в коридор и пытаюсь дышать ровно.

Навстречу мне, звонко шлепая сабо по линолеуму, несется старшая медсестра. Полная грудь подпрыгивает, рыжие волосы сияют нимбом над головой. Весь ее довольный, суетливый вид настолько не гармонирует с тем, что у меня сейчас клокочет в душе, что я хочу просто проскользнуть мимо, чтобы не сорваться на ни в чем не повинную женщину.

Не выходит.

– Диана Александровна! – Раиса, запыхавшись, хватает меня за локоть. – Скидываться будете?

– На что? На киллера? – мрачно интересуюсь я. – Если да, то я в доле.

– Тьфу на вас, скажете тоже, – отмахивается она. – У Семена Марковича юбилей! Пятьдесят пять лет. Мы ему сюрприз в сестринской готовим. Скидываемся кто сколько может, тут в конвертик положите. И давайте, через десять минут ждем вас там. Только тихо!

Я вздыхаю, достаю из кармана несколько купюр и сую их в протянутый конверт. Юбилей начмеда. Замечательно. Только корпоративов с хороводами мне сейчас не хватало для полного счастья.

Через десять минут я открываю дверь сестринской.

Два сдвинутых вместе стола накрыты так, словно мы провожаем кого-то на пенсию. На газетах красуются банки с тушенкой, нарезанное сало, толстые круги копченой колбасы и... вершина кулинарного искусства – трехлитровый бидон с чем-то подозрительно пахнущим.

– Спирт с вишневым компотом, – шепчет мне на ухо молоденькая медсестра Маша. – Главное, больше двух стаканов не пить, а то ноги отказывают.

– Учту, – киваю.

В комнату набилось человек пятнадцать. Врачи, медсестры, пара водителей. Все перешептываются и хихикают. Раиса командует парадом, поправляя декольте каждые две минуты.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова дежурного санитара:

– Идет! Злой как собака.

Дверь распахивается настежь. На пороге появляется Семен Маркович – красный, потный, с забинтованным пальцем и папкой под мышкой.

– Рая, где списки на эвакуацию?! Я тебя еще полчаса назад...

– Сюрприз! С юбилеем! – хором орет толпа.

Начмед вздрагивает, роняет папку и растерянно хлопает глазами, глядя на накрытый стол. Лицо его медленно расплывается в трогательной, почти детской улыбке.

Начинается суета. Поздравления, объятия. Ему торжественно вручают конверт. А я, дождавшись своей очереди, подхожу и протягиваю маленькую стеклянную баночку.

– А это вам лично от Антонины Васильевны, – шепчу я, улыбаясь. – Целебная мазь для вашего героического пальца. Сказала: втирать два раза в день.

Семен Маркович густо краснеет, поспешно пряча баночку в карман.

Раиса тем временем ловко разливает "компот" по пластиковым стаканчикам.

– Ну, Семен Маркович, за ваше здоровье! И чтобы у нас всегда всё было, а нам за это ничего не было! – произносит она тост.

Все чокаются, и я делаю маленький глоток. Спирт обжигает горло, но после звонка Ярослава это именно то, что нужно. Расслабляюсь, прислонившись спиной к стене, и начинаю думать, что день не так уж и плох.

В самый разгар скромного веселья, когда начмед уже рассказывает анекдот, дверь сестринской снова открывается.

Смех обрывается разом.

На пороге стоит майор Авдеев.

Он чисто выбрит, в свежей тактической форме, которая сидит на нем так, словно шилась на заказ. Здоровый, плечистый, с пудовыми кулаками.

Только развевающегося за спиной плаща и героической музыки не хватает для антуража. Будто с фотосессии приехал.

Его тяжелый, немигающий взгляд медленно скользит по лицам собравшихся и намертво останавливается на мне. Слегка щурится. И не отводит глаз.

Внутри вспыхивает глухое раздражение, смешанное с азартом.

Медленно отлепляюсь от стены и распрямляю плечи. Поднимаю свой пластиковый стаканчик со спиртом, салютуя ему.