— Утром был кромешный ужас, — продолжает он глухо. — Мы оба протрезвели и поняли, какую непоправимую дрянь натворили. Я ненавидел себя. Мне хотелось сдохнуть от стыда. Она плакала, прятала глаза. Мы договорились забыть. Поклялись друг другу, что это была фатальная ошибка, что мы вычеркнем эту ночь и никогда, ни при каких обстоятельствах к этому не вернемся.

— Но она забеременела, — безэмоционально констатирую я, глядя в темноту за окном.

Саша вздрагивает, как от пощечины.

— Да. Пришла ко мне лично, встретила около работы. Я как узнал… у меня земля из-под ног ушла. Я умолял её не рожать. Просил, требовал, предлагал деньги на лучшую частную клинику, умолял не разрушать нашу с тобой семью! Но она наотрез отказалась. Сказала: «Это мой ребёнок, и это только моё решение. Я буду рожать, а ты живи дальше с Аней, я никогда ничего от тебя не потребую». Я был в дикой панике, я просто не знал, куда себя деть…

Прерываю его поток оправданий одним-единственным вопросом, который сейчас пульсирует в висках:

— Когда это было?

Он замолкает. Поднимает на меня глаза полные отчаяния и страха.

— Саш. Назови мне дату. Когда была эта ваша «ошибка»?

Он сглатывает вязкую слюну.

— В конце октября.

Прикрываю глаза, и в груди расползается черная, ледяная пустота.

Я тогда порхала от счастья, вила наше гнездышко, выбирала какие-то дурацкие занавески в спальню, готовила ему ужины. А мой муж в это время спал с моей родной сестрой.

Саша замолкает. Он всё сказал. Вывалил на меня этот ушат дерьма и затих, тяжело дыша.

В палате снова повисает звенящая, мертвая тишина. Только тихо посапывает Эмилька — маленькая, ни в чем не повинная девочка, ставшая живым доказательством их предательства.

Я смотрю на мужа. На человека, которого любила, которому доверяла каждую свою мысль, с которым планировала состариться. Сейчас он кажется мне абсолютно чужим. Незнакомцем.

Ком подкатывает к горлу, дышать становится тяжело, но я заставляю себя задать последний вопрос. Единственный, который на самом деле не давал мне покоя всё это время.

— Может ты все-таки любил её?

Саша открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле.

Он смотрит на меня, и в его глазах плещется что-то такое, отчего мне становится по-настоящему страшно.

Приглашаю вас в крутую историю нашего литмоба)

Вернуть после твоего "Никогда"

— Дим… я всю дорогу домой не могу перестать думать о той ночи. Ты сказал, что это было ошибкой, но я чувствую, что это было чем-то большим. Ты меня хотел, и я тебя тоже...

Двадцать три секунды голосового сообщения от "бизнес-коуча" мужа.

Я была с ним, когда у нас не было ничего.

Верила в него, пока он строил бизнес.

Подставляла плечо, когда всё рушилось.

Любила так, как любят только один раз — всем сердцем, без остатка.

А он в самый тяжёлый момент нашёл утешение в другой.

Теперь в нашей семье остались только ложь, боль и двадцать три секунды чужого голосового сообщения, которое разделило жизнь на «до» и «после».

Он думал, я поплачу, переболею и останусь рядом, как оставалась всегда.

Но он не учёл одного: предательство сломало не наш брак, оно сломало меня.

И когда он решил меня вернуть, оказалось, у него проблема: как вернуть ту, кто обещала никогда тебя не простить?

Глава 6. Анна

Его молчание длится, кажется, целую вечность. Секунды растягиваются в липкие, тягучие минуты. Я почти физически ощущаю, как бьется вена у него на виске.

— Нет, — наконец выдыхает он. — Нет, Ань. Я не любил её. Никогда. Клянусь тебе.

Он срывается с подоконника, делает шаг ко мне, но натыкается на мой ледяной взгляд и замирает, так и не посмев прикоснуться.

— Я никогда не любил её как женщину, — голос Саши дрожит, срываясь на хрип. — Это была минутная слабость. Идиотская, непростительная слабость. Алкоголь, стресс, её слезы… Я растерялся, понимаешь? Я не хотел этого. Ничего этого не хотел! Я никогда не думал о ней как о женщине. Это просто случилось… как авария. Как дурная случайность.

Я смотрю на него, и меня накрывает парадоксальным, почти извращенным осознанием.

Если бы он сказал «да»… Если бы он сказал: «Да, Аня, я влюбился, потерял голову, ничего не мог с собой поделать», мне было бы больно. Дико больно. Но в этом была бы хоть какая-то логика. Хоть какое-то оправдание.

Люди влюбляются. Чувства невозможно контролировать. Это жизнь.

А так…

Он просто предал меня. Без причины. Без великой любви. Без страсти, сносящей крышу. Просто потому, что выпил. Просто потому, что оказался слаб.

Измена без любви оказалась в тысячу раз грязнее. Он растоптал нашу семью, нашу клятву, мое доверие — не ради чего-то важного, а просто по глупости.

Я сглатываю сухой, колючий ком.