Только Лене не до улыбок, она продолжает смотреть, и в её взгляде что-то такое, что я не могу понять. Какая-то совершенно новая эмоция, которую ранее у нее я не видела.

— Ты обещала помогать, — говорит она тихо.

— Обещала.

— Держи слово.

— Лен, — сжимаю ее руку еще крепче, — Я никуда не денусь. Клянусь.

Она кивает и закрывает глаза.

Я перевожу взгляд на Эмильку, которая сладко спит, сложит ручки у лица. Она невероятно красивая девочка… И я уже ее очень люблю. Свою племяшку.

Лена дышит ровно, почти умиротворённо. И я оставляю девочек наедине, выходя из палаты.

Очень рада вас приествовать на страницах моей новой истории)

Буду благодарна за любую поддержку. Лайки, комментарии и просто ваше хорошее настроение!)

Глава 2. Анна

Спустя 4 года

— Саша, умоляю тебя!

Мои руки трясутся от дикого страха за дочь, сердце рвет грудную клетку, пытаясь вырваться из оков.

А слезы, которых еще не было несколько минут назад, потоком обрушиваются вниз по лицу.

— Срочно приезжай в больницу на Рокоссовского. Эмилька потеряла сознание и ее увезли на скорой… Я сама ничего не знаю, мне позвонили из детского сада.

Я не знаю, как я еду по дороге, потому что по ощущениям машина виляет из стороны в сторону, и в любой момент я готова вылететь на обочину, но все-таки страх за ребенка дает о себе знать, и волей не волей, но я контролирую ситуацию.

На руле остаются мокрые следы от моих вспотевших ладоней, окна открыты настежь, несмотря на то, что погода еще очень обманчива.

— Еду, — коротко кидает муж и сразу отключается.

В этом вся его особенность, он всегда все держит под контролем. Он всегда собран, мало эмоционален и надежен, именно поэтому я и полюбила его.

Саша никогда не раскидывался высокопарными фразами, не клялася на коленях в любви и, слава богу, не пел под окнами серенады.

Зато он сразу заявил с порога, что все сделает для того, чтобы я ни в чем не нуждалась. Что я буду под его крылом, как под защитой.

И так и было… Без сомнений. Этот тот тип мужчин, которые мало говорят, но очень много делают.

Бью по тормозам у больницы, буквально как в бреду взлетаю по лестнице вверх, там меня встречает Нинель Викторовна, воспитатель Эмильки.

Она крепко хватает меня за руки и тяжело дышит.

— Как это произошло?

Мой голос невольно срывается на крик.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что воспитатель не виноват, но нервы сейчас натянуты как канаты, и любое неверное слово их разорвет.

— Мы вышли гулять, — чуть запинаясь начинает Нинель, — Все как обычно. Эмилька играла с девочками в песочнице, рядом мальчишки бегали. В какой-то момент, я смотрю… А она встает и шатается. Прям сильно шатается. Я тут же бегу к ней, и не успеваю добежать, как она падает вниз головой в песок. Детки сразу начали кричать, испугались сильно. А я схватила ее на руки, дышит… Но очень поверхностно. Сразу вызвали скорую, и я вам позвонила. Господи, как страшно!

После всей тирады она в конце срывается на всхлип, а я закрываю лицо руками, сдерживая себя от криков ужаса.

Я в полном неведении, что с моим ребенком.

Еще утром она без умолку болтала о всякой ерунде, пока я заплетала ей косички, а к вечеру ее увозят в реанимацию.

Саша появляется в коридоре неожиданно и тут же берет всю ситуацию под контроль.

Спустя несколько часов мучений, когда у нас с Сашей также берут анализы и все перепроверяют, врач выходит на диалог, чтобы наконец объяснить, что происходит.

— Вы мама?

— Я опекун, — говорю я. — Родная тётя. Биологическая мать умерла, но девочка считает и называет меня мамой.

Он кивает, что-то пишет и снова назначает анализы. Я сижу рядом с Сашей, сжимая края блузки.

Внутри все пульсирует. Страх, сомнения, местами даже злость от собственного бессилия… Все накатывает разом.

— Как она? — интересуется муж, пока врач продолжает делать записи.

— Ждём анализы.

И снова повисает пауза. Саша не выдерживает и протягивает руку, касаясь моего плеча. Знаю, что я сейчас выгляжу очень потерянной, но что еще остается делать в такой ситуации?

— Анна Сергеевна, Александр Игоревич, — врач, наконец, отрывает глаза от монитора и переводит взгляд на нас, — Нам нужно поговорить о результатах. Девочке необходима пересадка костного мозга. Это серьёзно, но при своевременном лечении прогноз хороший. Первое, что нам нужно сделать, это найти донора. В идеале, прямой биологический родственник.

Я киваю. Думаю о маме — она сдаст, конечно сдаст, мы все сдадим. Хотя у нас ведь уже взяли какие-то анализы.

— Мы сдадим еще анализы, — говорю я. — Я, бабушка Эмилии…

— Анна Сергеевна, — врач прерывает меня, — Мы уже провели стандартное типирование. Александр Игоревич подходит как донор. Совместимость очень высокая. Такая совместимость бывает только у близких биологических родственников.