Юрист, которого привел Морев, выглядит устрашающе. Общается некоторое время с нашим Русланом, после чего тот запирается в туалете. Надеюсь, не плакать.

Администратор вместе с мастером чистят кофемашину, я же принимаю бутылки с водой и, наконец, проскальзываю на третий, административный этаж.

— Ольга Андреевна, — закрываю за собой дверь, подпираю ее спиной, словно кто-то ломится, и театрально выпучиваю глаза. — Вы видели, что там творится? А еще даже пациентов нет!

— Перемены, моя дорогая. Раньше мы закрывали глаза на расхождения. Теперь расхождения закроют нас.

— ...

— Да шучу я! Проходи уже, располагайся.

Дальше обсуждаем пакет документов, который нужно предоставить новому начальству. В общем-то, у меня почти все готово, жду, пока главбух распечатает оставшееся.

Стараюсь не вспоминать, кто именно новое начальство. Решаю ситуативные проблемы. Если не понимаешь, что делать — разбей задачу на несколько маленьких и начни с первой. Или самой легкой. Главное, начни.

Принтер печатает, знакомо пахнет горячей бумагой.

— Боюсь я этих перемен, — медленно произношу, хотя не о том думаю. Он сейчас где-то здесь. В этом здании. Мы чудом не пересеклись, и хорошо бы так продолжалось до вечера.

— Ой, полно, — отмахивается Ольга Андреевна. — Бояться надо было, когда в оборотно-сальдовой ведомости Семенов вручную затирал нули. Я вот даже и не знаю, как об этом рассказать...

Дверь распахивается, обрывая фразу. Мы обе вскидываем глаза.

Ну конечно. Удача закончилась.

Он входит без стука, на что, в общем-то, имеет право, это ведь теперь его клиника. Просто мы к такому не привыкли.

Черная рубашка, брюки. Движения быстрые, взгляд цепкий. Я держу лицо изо всех сил.

А сегодня ты меня узнаешь? — вспыхивает в голове. Морев слегка прищуривается.

— Здравствуйте, — бросает нам обеим. — Ольга Андреевна, завтра утром к нам заглянет финансовый контролер, ее зовут Елена Соболева, жесткая дама, но такие мне нравятся. Она будет помогать на первых порах выравнивать ситуацию. Не бояться ее, договор?

— Конечно, Захар Григорьевич, — охотно соглашается Ольга Андреевна. — Я никого не боюсь. С тех пор, как вам, наверное, — прищуривается, оценивая его, — пять исполнилось.

Он стреляет в нее из пальца.

— Так и думал. Идеально. — А потом он ей вдруг... подмигивает? Игриво, озорно и откровенно флиртуя. У меня открывается рот. Кажется, он растолковал ее вопрос о его семейном статусе, хм, по-своему?

Гора с плеч. Тем лучше.

Уходя, Морев вдруг замирает в дверях, хлопает ладонью по косяку и оборачивается:

— Там кофемашину обновили, теперь кофе сносный. Не забудьте попросить себе капучино, идет?

— Да когда мне, Захар Григорьевич! Я по уши в налогах! А вы — капучинку! Пусть врачи распивают, у всех, кроме Артемьевой, половина расписания в окнах.

— Понял, сам занесу. — Поднимает глаза на меня.

— Я не пью кофе, — выдает мой рот так быстро, словно это было в планах.

— Понял, — кивает он, задержавшись на мне взглядом чуть дольше, чем хотелось бы. — Чай там тоже должен быть. Надо будет вообще подумать о какой-то кухне или зоне отдыха.

— Софи у нас по части подумать, — доброжелательно напоминает Ольга Андреевна. — И она любит чай с мятой.

Морев моргает, то ли пытаясь вспомнить, есть ли в закупках мята, то ли анализируя, как успел превратиться в нашего официанта. Переводит взгляд на меня:

— Да, кстати. Документы, которые я просил, готовы?

— Почти.

Смотрит на наручные часы.

— У меня сейчас врачи, через два часа жду у себя.

Глава 4.2

Я не без труда удерживаюсь, чтобы не показать закрытой за ним двери средний палец. И впервые, кажется, с его прихода делаю нормальный вдох.

— Он такой милый, — щебечет Ольга Андреевна. — И умненький — сразу понял, главный здесь тот, у кого бабки, — имея в виду себя. — Подмигивает мне ходит, ой ч-е-ерт рыжий. Как будто чувствует, что давление не приемлю. А если с лаской ко мне — все сделаю.

Я собираю документы в папку, молчу.

— Мне кажется, ты ему понравилась, — добавляет она.

Эм. Что?

А можно было вот без этого финала?

***

В течение двух часов очередь из врачей у пустующего гинекологического кабинета (ныне отжатого Моревым) не уменьшается.

В какой-то момент я даже начинаю паниковать, что они раскрутят начальство на новое оборудование и повышение зарплат. Но вовремя себя обрываю — это не мое дело. Я вообще на грани увольнения.

Исчезновения.

И вообще, с такой трудовой меня с руками и ногами заберут в любую организацию. Сначала, правда, обхохочутся, увидев список должностей. Щедрость Семенова, точно говорю, сыграет злую шутку. Но если дойду до тестового задания, там уже покажу себя.

Обруливаю двух педиатров, змейкой просачиваюсь мимо косметологов-эстетистов (как же от них всегда приятно пахнет) и стучусь в дверь. Заглядываю.