Внешне он изменился. Вон какой опрятный, в черном костюме, туфли сверкают и водолазка под горло. Волосы слегка вьются, а на лице играет приветливая улыбка. Сжимаю губы, и тело мгновенно воспринимает это как угрозу.

Морев весело шутит.

Подбадривает негативно настроенный коллектив, и в какой-то момент у него получается захватить внимание.

— ...Таким образом, в наших планах не только сохранить уют клиники, но и пойти дальше. Будем расширяться. Вкладываться в рекламу.

Легко отвечает Артемьевой, что планирует превратить практически пустой третий этаж клиники в неврологическое отделение, которое возглавит. Рассказывает о себе и опыте работы.

— Такой энергичный, — шепчет Ольга Андреевна.

На фоне поникшего Семенова он и правда выглядит кем-то сверхбыстрым и впечатляюще живым. Обычно наши утренние планерки нудные и скучные, Семенов рассказывает о своем здоровье и успехах детей. На них почти никто не ходит. Непривычно видеть конференц-зал битком набитым народом.

— И деньги у него явно есть, — продолжает она вполголоса. — Нам бы поскорее составить список хотелок. Уверена, все об этом думают, — озирается. — Но нам нужно быть первыми, потому что перемены — это, конечно, хорошо, но долгов у нас до задницы.

Морев рассказывает о своей команде, которая приступит к работе сразу после оформления документов и поможет нам измениться в лучшую сторону, обещает индивидуальный подход. Он даже хлопает в ладоши в какой-то момент, словно мы плавно переходим от планерки к корпоративу. Но это срабатывает — народ начинает кивать, показывая всем видом, что очарован.

Все здесь (кроме меня) им очарованы.

Семенов тоже толкает короткую речь, глаза в пол и в сторону. А потом указывает на меня, дескать, вот она, Софи Максимовна. Именно к ней по всем вопросам.

— Наш финдиректор, исполнительный директор и операционный.

Морев не удерживается от смешка.

— Этот мем? Шутка, в смысле? А, нет?.. Софи Максимовна, вы человек или нейросеть?

Щеки печет.

Когда-то давно я отправила отклик на должность бухгалтера, но так вышло, что я способна выполнять самую разную организаторскую работу. Семенов быстро чухнул, что соло-мамы с ипотекой — идеальные работники. Впрочем, зарплатой и выходными он меня не обижал.

Морев смотрит на меня. Не припомню, чтобы когда-то прежде он смотрел нормально. Моих сил хватает, чтобы не отвести взгляд первой.

— Думаю, у нас с вами будет насыщенное сотрудничество. С таким количеством должностей у вас просто нет права меня подвести, — заявляет, добродушно закрывая тему, все смеются, и я потираю предплечья.

— Время покажет.

Расслабившийся коллектив снова поддерживает смешками. Они, конечно, не подозревают, что за чудовище перед ними выступает. Охотно проглатывают наживку. Морев одаривает меня натянутой улыбкой, и я различаю в его глазах эмоцию. Какую-то галочку напротив моей фамилии все же поставил.

— Отлично. Пока все, не смею задерживать.

***

Летом, перед восьмым классом, отчим оплатил мне поездку в известный летний лагерь на море, где отдыхали дети со всей страны, которые не знали, что я мышь. Я вернулась счастливой и обновленной, намеренной дать отпор говнюку, а может, помириться даже. Мы ведь уже взрослые, в этом году получаем паспорт. Время оставить детство позади. Стоит ли говорить, что ничего не вышло?

Но в тот раз я нажаловалась директору, и он провел с Моревым беседу, заставил извиниться. После чего у меня в подъезде появились надписи.

О, он обожал что-то писать. В стихах или просто оскорбления. Я зашла в подъезд, увидела неприятные фразы и сразу поняла, что обо мне это все. Нет, моего имени там не было. Лишь подпись «3 Моря». Он знает, где я живу, ему не лень этим заниматься.

Он в бешенстве.

***

— Софи, — окликает Морев сквозь шум отодвигающихся стульев и шагов. — Подождите минуту, пожалуйста.

Пожалуйста.

— Софи Максимовна.

Узнал наконец? Узнал?

Кивает.

Заканчивает беседу с коллегой, подходит ближе и просит подготовить к завтрашнему дню некоторые документы. Сечет, где могут быть провисания. Либо поумнел, либо есть кто-то, кто ему подсказывает.

— Конечно.

— Спасибо. Тогда до завтра, — одаривает меня очаровательной улыбкой. Какой щедрый, их у него бездонное, что ли, количество. — Обсудим план работ. Если есть предложения и боли, буду рад послушать. Подготовьтесь.

Когда Ольга Андреевна заходит в мой кабинет — небольшой стеклянный, с вечно распахнутой дверью, потому что меня до ужаса бесят хлопки, а паломничество сюда нескончаемое — она аж светится..

— Ну что, как тебе? — Присаживается напротив и шепчет заговорщически.

Не знаю. Я растеряна. И мне нужно обсудить с кем-то.

Мне кажется, я схожу с ума.

Заглядываю в ее глаза и хочу обо всем рассказать, но в последний момент закрываю рот. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Ольгой Андреевной почти подруги, и я доверяю ей, но... с девчонками в классе мы тоже были подругами. А потом они все молчали. Вдруг Ольга Андреевна отмахнется или не поверит?

Нужно сначала ее послушать.