Если при Ольге Андреевне я говорю, что думаю, то при остальном персонале такого, естественно, не позволяю.

— Яна Владимировна, вы с ума сошли? Как мы без вас будем? — развожу руками.

Артемьева — наш ведущий косметолог-дерматолог. Три года назад она удачно вылечила пациентку, которая оказалась известным фудблогером и сделала нам громкую бесплатную рекламу в своих соцсетях. С тех пор у Артемьевой полная запись, и каждый месяц она пытается драматично уволиться.

Между нами кушетка, уже накрытая для пациента одноразовым покрывалом розового цвета, на которую мы обе присаживаемся.

— Софи Максимовна, я очень плохо переношу управленческий энтузиазм. У меня запись на месяц вперед, пациенты ко мне идут за результатом и нормальным отношением, а не за этим вот всем. Если новое руководство решит превратить клинику в неврологический диспансер с мигренями и страданиями, я лучше уйду сразу. Мне, между прочим, новый лазер обещали еще до Нового года. И...

И повышение зарплаты, разумеется. Свое требование Артемьева упаковывает в страх неизвестности, и не одна она такая. Перемены витают в воздухе. Все хотят больше денег. Волнуются, нервничают.

Половина пятницы уходит на то, чтобы убедить врачей и младший медперсонал не наделать глупостей хотя бы за выходные.

Кто-то скажет, что я веду себя нелепо — продолжаю выполнять обязанности, хотя сама нахожусь в подвешенном состоянии. Дело в том, что для нормального самочувствия мне необходима предсказуемость и системность. Если все полетит в пропасть, я сама не смогу сомкнуть глаз. Мама говорит, что в детстве я не была тревожницей. Эта неприятность — приобретенная.

И что еще за неврологический диспансер? Откуда информация? Делаю вид, что в курсе, как и положено исполнительному директору.

Заканчиваю работать только в семь — тяжелый выдался денечек. Направляюсь в гардероб. Прохожу мимо ресепшена, когда Таня подзывает активной жестикуляцией.

— Софи Максимовна, опять программа слетела. Вы сможете что-то с этим сделать? Я уже трижды звонила Кузе, но, кажется, он снова увяз в какой-то компьютерной игре (Кузя — это наш неуловимый айтишник на аутсорсе). Семенову тоже нет никакого дела, по ощущениям, он нас уже продал. А мне пациентов обзвонить нужно.

— Танюш, я спешу. Давай в понедельник уже? Приеду пораньше, посмотрю, что можно сделать...

Доносятся мужские голоса, и я притихаю, потому что к этому времени клиника обычно пустая. Наклоняюсь ближе к Тане и спрашиваю кивком.

— Новое начальство приехало, ходит по клинике, осматривается. Станислав Игоревич перед ним и так, и эдак. Словно боится, что сделка сорвется.

Голоса становятся громче, и я улавливаю знакомые интонации у второго собеседника.

Вдруг понимаю, что совершенно не готова столкнуться ни с Моревым из прошлого, ни с каким-то другим.

— Не знаю. Вроде бы уже подписали. Ладно, я... пойду. Время.

Немедленно отправляюсь в раздевалку, закрываю дверь. В особенно горячие периоды я переодеваюсь в удобный медицинский костюм и даже принимаю душ. Сейчас — именно такой период.

Стягиваю футболку и штаны.

Голоса становятся громче.

— ...Здесь, как я уже упоминал, гардероб... — Станислав Игоревич дергает дверь, и я едва не вскрикиваю от неожиданности! Замираю с футболкой в руках. Скованная ужасом, прижимаю ткань к себе. К счастью, я не забыла запереться. Дыши, Софи, дыши. — Кто-то переодевается, попозже посмотрите. Вот и все, как я и показывал на схемах и видео, ни в чем не обманул. Клиника в прекрасном состоянии.

Холодно. Я стою на одной ноге в трусах и с прижатой к груди футболкой. Почему-то кажется, что если пошевелюсь, дверь распахнется.

Перед глазами вспышкой включается картинка из прошлого. Мне десять, я прячусь в раздевалке после физры. Все уже ушли, а мои вещи пропали. Мне нечего надеть, кроме колготок. И через минуту забежит он. Вот-вот. Я уже слышу смех. Начинает трясти.

Я слышу смех в реальном времени, и перехватывает дыхание.

— Здесь придется все переделать, — грубоватый голос. Новое начальство даже не пытается быть любезным.

Это не может быть он.

— Возможно, понадобится легкий косметический ремонт...

— Дизайн слишком разный, словно из разных эпох: где-то современно, где-то 2012-й или вообще краска облезлая. И мне не нравится название, звучит слишком старомодно.

Семенов прочищает горло. В моем же колотится сердце, мозг быстро оценивает риски и перспективы. Я так сильно сжимаю челюсти, что жевательные мышцы ноют сильнее.

— Напоминаю, что у нас семейная клиника. И сильное дерматологическое направление. И хорошие семейные врачи... Вам стоит переговорить с директором — Софи Максимовной. На ней здесь все держится.

— Зимину я себе отметил. Завтра побеседуем, чтобы понять, готова ли она к переменам.

Звучит довольно зловеще.

Семенов вздыхает так громко, что слышно через дверь. Надеюсь, ему хоть немного стыдно.

В дверь вновь стучатся.

— Софи, вы здесь? Софи?