Икс два — это очень много. Не могу сказать, что мы с дочкой нуждаемся, я из кожи вон лезу, чтобы она не чувствовала себя ущемленной хоть в чем-то! Но правда в том, что ипотека и кредиты на мебель съедают половину зарплаты. Лиза родилась в бабушкиной квартире — небольшой старой-престарой двушке, которая располагалась на пятом этаже дома, в подъезде которого странно пахнет. Лифта не было. Соседи частенько буянили, дрались и мусорили. Я родилась в той же самой квартире и в какой-то момент после рождения ребенка вдруг поняла, что ситуация может повториться, и Лиза окажется ее заложницей. Волосы встали дыбом.

Надо что-то менять.

Мой ребенок будет расти в других условиях.

Сейчас мы живем в новеньком доме, двор которого огорожен забором — лишний не зайдет, клумбы летом утопают в цветах, подъезд выложен сверкающей плиткой под мрамор, а в лифте огромное зеркало. Лиза не помнит того подъезда, и я этим горжусь.

Деньги не главное, это правда. Но если я три месяца проработаю здесь, то смогу закрыть кредит за кухню и оплатить нам с дочкой поездку на море.

Качаю головой. Не понимаю, зачем ему это надо. Если он подпишет трудовой договор, то не сможет не заплатить. Ни один суд не встанет на его сторону. Хочет повесить на меня долги? Подсунуть серую схему? Вряд ли у него получится, я всегда читаю то, что подписываю, а теперь утрою внимание.

Приставать? От этой мысли вдруг начинаю смеяться. Вот был бы прикол. Нет, его высочество не полезет под юбку к убогой.

Заходит первый коллега, и я сминаю стикер в руке. Хорошая идея — как бы невзначай оставить его на столе, тем самым пустить слух, что можно просить об удвоении зарплаты. Неплохая месть — перед уходом внести в коллектив раскол, всех перессорить. И я всеми руками и ногами за! Какая я коварная! В теории. А на практике — почему-то убираю его в сумку.

Завтра утром мы снова увидимся — он будет ждать результаты собеседований, а я морально подготовлюсь. И задам ему прямой вопрос: помнит ли он меня. Хватит мучить себя недосказанностью.

Глава 6

— Мама, ты только не нервничай.

Лизе восемь, и она пока не понимает, какая именно фраза может заставить мать сойти с ума от страха.

— Что случилось? Ты где? Где папа?!

Дочка звонит с его телефона. Бурная фантазия тут же рисует миллион вариантов, при которых Степан не в состоянии набрать меня сам — от автомобильной аварии до инфаркта (ну мало ли, он вечно жалуется на здоровье).

— Папа рядом. Он сильно переживает и боится. — Лиза делает театральный вздох и продолжает: — Ничего страшного: я упала с качели, и мне будут зашивать подбородок!

— Вы где сейчас?

— Ты только не ругай папу, мы в больнице в очереди, но папа пообещал после купить мороженое. И вообще вел себя очень смело.

— Я поняла, бублик. Дай своему смелому папе трубку, пожалуйста.

В такие моменты очень не хватает машины, но брать на себя еще один кредит ради поездок в район Степана — не самая блестящая идея. Эти двое — опасная парочка: слишком трусливый и слишком смелая — прямо как в мультфильме, приходится держать руку на пульсе. И я вызываю такси.

Нервничаю. Каждый раз нервничаю, отпуская Лизу к отцу и бабушке. Была бы на то моя воля, я бы совсем запретила им общаться, вычеркнула из жизни и делала бы вид, что Лиза рождена с помощью чуда. Мне не нравится, чем они ее кормят, какие вместе смотрят фильмы (слишком страшные, ей потом снятся кошмары) да и кучу всего по списку!

Но есть причина, которая не дает пойти на этот шаг, и дело не в бесхребетности, как утверждает мама. По секрету: когда-то давно я сама находилась на месте Лизы.

Папа был не против видеться, но мама встала на дыбы, мол, «ни за что», «через ее труп» и всякое такое. Я ее понимаю: он сам виноват, да и особо не боролся, не настаивал и не помогал материально. Но в детстве больше всего на свете мне хотелось, чтобы он присутствовал в моей жизни. Хоть в какой-нибудь роли.

В глубине души ждала его на каждый день рождения. Искала в толпе во время вручения наград.

А еще я мечтала рассказать ему о Мореве и воображала, что он не станет отмахиваться и нести чушь, мол, «да этот пацан просто влюбился в тебя»!

Папа моей мечты выслушал бы серьезно, дал совет или даже надавал бы засранцу по ушам! Он бы стал супергероем! В детстве я часами вела с ним мысленные диалоги.

Папин уход оставил дыру, которую я научилась не замечать, но то и дело в нее проваливалась. Сейчас уже нормально, редко, терпимо. Но воспоминания все еще свежи, поэтому, выбегая из квартиры в девятом часу вечера, я стараюсь дышать ровно и не накручивать себя!

У Лизы все будет иначе.

Но господи, Степан! Упала с качели, серьезно?

Вбегаю на территорию больницы, некоторое время ношусь из стороны в сторону в поисках детского отделения. Наконец, нужная тяжелая дверь.

Я не буду злиться...

Бесконечная очередь.

Я совершенно спокойна...