— У вас же дочь, вы воспитываете ее одна, — тем временем продолжает Морев. — А также ипотека. Район здесь хороший, я навел справки. Ваша дочь посещает гимназию, которая находится буквально за поворотом. Вам географически удобно работать в этой клинике. Признаю, на пока перспектив не видно. Но иначе бы я сюда не полез. И мне нужен человек, которому доверяет персонал. Искать кого-то нового сейчас — хлопотно. Давайте заключим ваш договор на три месяца, а там посмотрим.

Он рисует на стикере «х2».

— Так лучше?

Шок.

— Вы шутите? Что я должна буду делать за... икс два?

Наконец, в его глазах мелькает что-то знакомое. Презрение. Та самая долгожданная эмоция, без которой он мало узнаваем. Ага, все же понял, кто я!. Ну разумеется. А чего тянул? Даже легче становится — истинное лицо отразилось тенью на новом, незнакомом.

Еще немного, и я начну трещать по швам от напряжения.

— Много разговаривать, — усмехается.

Мгновенно вспыхиваю:

— Что за бред?!

— Подумайте до конца недели, пока готовятся проекты новых предложений, — добавляет вполголоса, даже еще тише, словно рядом спит ребенок. И предельно серьезно.

Неосознанно тоже понижаю голос:

— Деньги — для меня не главное.

— Разумеется, первоначальное значение для вас имеет ваш ребенок, ее достаток и удобства. Я понимаю. А пока сделаем следующим образом: коллектив вам доверяет, опросите всех по поводу жалоб и предложений. Оформите тезисно, завтра утром обсудим. Ну вот видите, ничего страшного.

Выводит на том же стикере: «Коммерческое предложение».

И ниже подписывается: «3 Моря».

Двигает листочек в мою сторону. Видимо, чтобы я смотрела на записку, дабы убедиться, что не привиделось. И вместо того, чтобы разорвать стикер и швырнуть гаду в лицо, я молчу. Просто... не знаю, не готова была к такому, поэтому теряюсь. На моем языке болтаются фразы:

Гордись этим, если больше нечем.

Всего лишь избалованный психопат, от которого нормальным людям стоит держаться подальше.

Какое было животное, такое и осталось. Хотя, животное — это слишком щедрая похвала.

И ни одна вдруг не звучит уместно.

В тот момент, когда я, наконец, готова обороняться, он решает не нападать. Беру стикер со стола, дверь вновь открывается. Матвей Андреевич ставит перед нами два стакана с водой.

— Чуток расплескал, пока нес со второго этажа. Надо везде поставить кулеры, Захар. Задолбаешься бегать вверх-вниз.

— Кулеры здесь далеко не главная проблема. Я в некотором недоумении от того, как много надо, — откидывается на спинку кресла и трет лицо. — Какие дыры в бюджете. Они отгуляли зимний корпоратив в «Астории», но арендуют УЗИ-аппарат по ставке, от которой у меня дергается глаз. А освещение на втором этаже? Ты сейчас ходил, обратил внимание? Если не выключить половину ламп, у пациентов начнутся мигрени.

— Ну вот. А с мигренью как раз на твой третий этаж — продумано.

Морев бросает в зама долгий взгляд, хотя шутка, на мой взгляд, нормальная.

Матвей Андреевич качает головой и выдает насмешливо:

— Ладно, а что там за корпоратив? Софи Максимовна, это была, надеюсь, не ваша идея, как финдиректора?

Жар ударяет в щеки, и я развожу руками. Не думаю, что будет уместно перед новым начальством хаять предыдущее, но когда Семенов забронировал тот ресторан, мы с Ольгой Андреевной рвали на себе волосы.

— Не пугай мне девочку, она и так на грани, — отмахивается Морев. — Сейчас будет все по-другому.

— Ты сегодня вообще к шуткам не расположен.

— Не факт, что лучше, — встреваю я. Тоже мне амазонка: тявкнула из-за угла, словно мелкая собачонка.

— Не факт, — соглашается Морев. — Но текущая система сама себя убила, поэтому вариантов нет.

С этими словами он встает и идет на меня. Машинально зажмуриваюсь, но Морев не сдергивает с меня очки, не толкает и даже не плюется. Проходит мимо прямо к выходу.

Краем глаза отмечаю реакцию Матвея Андреевича на мою эмоцию. Он насторожился.

— Софи Максимовна, идемте, — зовет беззаботно Морев и, когда мы выходим из кабинета, врубает все свое обаяние.

— Уважаемые коллеги, — улыбается, и все, словно завороженные, замолкают и тоже ему улыбаются. — Спасибо всем, вы очень помогаете. Сегодня с вами продолжит говорить Софи Максимовна, она в курсе проблем и сильных сторон «Искреннего сердца». Не стесняйтесь, каждое мнение сегодня важно, и к каждому мы прислушаемся, — льет им в уши. Быстро сжимает мои плечи, я каменею, и он убирает руки. — И проведите голосование за смену названия.

Вновь морщится, а получив ответную реакцию, возвращается в кабинет.

Последнее, что я слышу, прежде чем закрывается дверь:

— Не лучше? — голос зама.

— Будто горю заживо.

О чем это он?..

— Софи Максимовна, я подготовила список, но хотела бы лично дополнить, — говорит одна из эстетистов.

— У меня накопилось с десяток вопросов.

— Мне нужно точно знать, будет ли у меня личный кабинет. Этот вопрос принципиальный.

— Пойдемте. Я все запишу.

Перед тем, как продолжить проводить интервью, сидя в своем неплохом стеклянном кабинете в удобном кресле, я еще раз смотрю на стикер.