И вот хочется назло ему шить как я привыкла, но рука будто сама начинает накладывать стежки ровнее и медленнее.

Злюсь из-за этого.

– Федя, – громко зову и жду, когда на пороге появится санитар. – Завозите следующего, а этого можно будет забирать через минуту.

– Нет, Виктория, тем я сам займусь, у меня тут тоже работы осталось на две минуты, а вы идите отдыхайте, – тут же вставляет мне палки в колеса начмед.

– Я отдохнула, – упрямо стою на своем. – Федя, вези.

– Если Федя ослушается меня, то получит два наряда вне очереди, – абсолютно ровным голосом заявляет бесячий Юрий Сергеевич, даже не подняв глаз от раны.

Бедный Федя растерянно замирает, бегая глазами от начмеда ко мне и, кажется, прикидывая, от кого из нас ему достанется сильнее в случае непослушания.

Еще одна новинка литмоба: Чарли Ви "Как влюбить офицера"

9. Вызов

– О-о-о, как вы мне дороги! – рычу в воздух и, оттолкнув защитный полог, выхожу в предоперационный тамбур.

Подойдя к носилкам с крайним пациентом, с усилием тяну их на себя и, с трудом вырулив неповоротливой громадиной в центр, толкаю ее ко входу в операционную.

– Виктория Викторовна, тяжело ведь! – отпрыгивает в сторону Федя, когда я едва не сбиваю его с ног.

– Посторонись! – натужно выдыхаю, направляя каталку к дальнему столу.

– Вы с ума сошли?! – оборачивается Юрий Сергеевич, срывая с головы окуляры.

С торжествующим видом проезжаю под его ошалелым взглядом и останавливаюсь.

– Санитаров можно попросить помочь переложить бойца, или им за это тоже наряды грозят? – деловито оборачиваюсь к нему.

– Нет, ну за пациентов я с коллегами еще не дрался, – сердито, но немного растерянно усмехается начмед и кивает санитарам.

Отхожу в сторону, пропуская их.

– Дурдом какой-то, – цедит Юрий Сергеевич, демонстративно отворачиваясь и нервно срывая перчатки с рук.

– Да, меня нарядами не напугаешь, – усмехаюсь.

Обработав руки и надев свежие перчатки, возвращаюсь к раненому, когда санитары откатывают в сторону опустевшую каталку. Начмед тоже подходит к моему столу и уверенно встает рядом.

– Тогда будем оперировать в четыре руки, – вздыхает.

Поднимаю глаза, почувствовав на себе его пристальный взгляд.

– Вам какая половина больше нравится: верхняя или нижняя? – прищурившись, добавляет он с усмешкой в голосе.

И пусть из-за маски не видно, но я могу представить, как он ухмыляется.

– Нижняя, – хмыкаю с вызовом, оценив залитую кровью штанину бойца. – Там глубокое осколочное бедра. А вы со своей шеей будете до утра ковыряться.

– Вызов принят, Виктория Викторовна, – спокойно отзывается Юрий Сергеевич и тянется к скальпелю.

Мы встаем по разные стороны стола. Анестезиолог дает отмашку, и в операционной повисает звенящая тишина, прерываемая лишь писком кардиомонитора, редкими командами Юрия и лязгом инструментов.

Я вскрываю рану на бедре. Картина паршивая: мышцы разорваны, полно грязи и обрывков ткани, кровит. Я так и не научилась абстрагироваться, поэтому перед глазами мелькают возможные варианты такого ранения, но пальцы работают на автомате. Бросив взгляд на показания монитора, краем глаза замечаю руки Юрия.

Он не медлительный. Господи, он совсем не медлительный!

Я всегда оперирую агрессивно, отвоевывая у смерти секунду за секундой, а его движения лишены даже малейшей суеты. Они настолько выверены, что действительно кажутся плавными. Там, где я делаю три быстрых движения, он делает одно, но абсолютно точное. Сейчас он работает в зоне шеи, среди сплетения крупных артерий, с такой уверенностью, будто там нет ничего сложного. Я бы с этой раной копалась намного дольше, чем с ногой.

Замираю на долю секунды, завороженная этой эстетикой, но тут же возвращаюсь к своему бедру.

Теперь я понимаю Иру. Наверное, в такие пальцы и правда можно влюбиться.

Работа кипит. Мне катастрофически не хватает рук, но Наташа ассистирует Юрию.

– Накладывайте косметический шов, Наташа, – его голос звучит неожиданно близко, а в следующий миг руки начмеда появляются в зоне видимости и раскрывают ретракторами рану, открывая мне шикарный обзор.

Я вскидываю на него глаза. Удивительно, что начмед вот так спокойно встал в ассистенты.

– Хотите, поменяемся? – замираю.

– Шейте, Виктория, – пристально глядя на меня, дает добро кивком. – Вы же любите шить.

Закатив глаза, вздыхаю и продолжаю стягивать швами разорванную мышцу. Под взглядом Юрия это делать еще труднее, чем в одиночку. Чувствую себя как на экзамене – каждое мое движение под пристальным вниманием.

При этом мне даже не приходится ни о чем просить своего ассистента – он все предугадывает заранее. Мы даже ни разу не касаемся руками за все это время.

Когда накладываю последние стежки, по спине уже градом течет пот. Начмед, поняв, что его помощь больше не требуется, отходит от стола, и я облегченно вздыхаю.