– И все это время Виктория Викторовна оперировала одна? – предполагаю.

– Ну, мы брали на себя тех, кто полегче, чтобы ей хоть чем-то помочь, – вздыхает она.

– А дежурства? Она спала хоть?

– На Вике были операции в любое время суток и обходы. В перерывах – сон. Просто как назло в эту неделю поток. Мы тут все в мыле.

– Понятно, – киваю. – Тогда в ближайшие сутки дежурю я. Со мной – одна операционная сестра, анестезиолог и двое санитаров, отправьте их сейчас спать. Все остальные пойдут отсыпаться с обеда.

– Хорошо, – кивает она.

– А, и еще, – направляюсь к чайнику, чтобы сделать себе крепкого кофе. – Проследите, чтобы ваш киборг не носки вязал, а спал, пожалуйста.

– Хорошо, – усмехается Ирина, а я снова сажусь за бумаги.

Первая половина дня в суете пролетает почти незаметно.

Наступает обед, и все расходятся по шатрам для приема пищи. Прохожу мимо солдатского и захожу к офицерам. Сразу же отмечаю, что Виктории нет. Похоже, она не только не спит, но и не ест.

На обед – борщ, макароны по-флотски, витаминный салат и компот. На десерт – кто бы мог подумать – бананы.

– О, Юрий Сергеевич! – окликает меня начальник госпиталя, и я подсаживаюсь к нему за стол. – Ну, как ваш первый день?

– Спасибо, осваиваюсь, – отламываю кусок черного хлеба и пробую суп. Достаточно сносно. – Я отправил часть медперсонала на отдых. Они с ног валятся.

– Ваши подчиненные – делайте как считаете нужным, – тут же поднимает ладони полковник. – Мне главное результат. Познакомились со всеми?

– Ну, с основной частью, наверное, – пожимаю плечами. – Кстати, что-то не вижу здесь Виктории Викторовны.

– А она в солдатской обедает, – отмахивается он.

– Из-за медсестер? – предполагаю.

Это было бы в ее духе.

– Я не могу ответить вам на этот вопрос, – усмехается полковник. – Между нами, она очень своеобразная. Но, так как все-таки Виктория – отличный врач, я закрываю глаза на ее причуды.

Смотрю на начальника госпиталя и у меня закрадывается ощущение, что он Викторию Викторовну… опасается. Это вызывает улыбку.

– Имейте в виду, девочек мы стараемся беречь, – неожиданно добавляет он.

– Всеми руками поддерживаю, – киваю. – Скажите, есть надежда, что новый хирург все же приедет?

– Ждем, – разводит руками полковник.

Пообедав, все расходятся на отдых.

– Юрий Сергеевич! – окликает меня голос Виктории в тот момент, когда я выхожу из своей палатки, забрав все, что мне может понадобиться на дежурстве.

Оборачиваюсь и вижу, как она идет ко мне от женской палатки.

– Удивительно. Обычно вы бегаете не ко мне, а от меня, – усмехаюсь, глядя на нее.

– Обещайте, что разбудите меня, если будет наплыв раненых, – проигнорировав шутку, серьезно смотрит снизу вверх.

– Обещаю, – киваю со вздохом, – идите, спите уже.

Она, помедлив, разворачивается и возвращается в сторону своей палатки, а я иду в сторону операционных.

– Вот врете ведь, – доносится спустя несколько шагов.

– Виктория! – повышаю голос, останавливаясь. – Раз!

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Ольги Тимофеевой

"Офицер строгого режима"

– Муромов, у меня к вам предложение. Вы как хотите, но договариваетесь, чтобы и Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына. А я…

– Вы это предлагаете начальнику полиции, Василиса? - перебивает меня.

– Да! – а что такого?! – Я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.

– С ее травмой? Это не реально.

– Вы врач, Муромов?

– Нет, но я консультировался.

– Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.

– Ох… Василиса… Толкаете меня на должностное преступление.

– А вам дороже дочь или теплое местечко начальника полиции?

– …Очевидно.

– Вот и мне очевидно. Так что? – протягиваю ему руку.

– Вы правда думаете, что я на это соглашусь?

– У нас одинаковые проблемы, офицер. Просто в разных формах.

– Ладно, – пожимает мне руку. – Но будут правила.

– У меня иммунитет к строгому режиму.

Он – порядок, контроль и все “по уставу”.

Я – хаос, сын-подросток и собака с бантиком.

Мы живем в разных домах. Но окна напротив.

И эта сделка – худшее, что могло с нами случиться, потому что каждый все равно рискует не выполнить свою часть договора.

8. Непослушание

– Что, так и сказал: “киборг”, – с сомнением смотрю на Иру.

Она кивает, сдерживая улыбку.

Вздохнув, возвожу глаза к брезентовому потолку и опускаюсь на свою кровать, скидывая берцы с гудящих от усталости ног. Потом кошусь на вязание, лежащее рядом на полу в пакете.

– Вика, ложись уже спать, – хмурится Ира. – Мне вечером идти на смену. Вот спросит у меня Юрий Сергеевич, спит ли наша Виктория Викторовна. И что я ему скажу?