– Скажешь, что спит, – зеваю.

– Я врать начальству не буду, – категорично отрезает она.

– “Нас на начмеда променял”, – напеваю на мотив песни про Стеньку Разина и, откинув одеяло, прячу ноги под него.

– Да классный мужик, – закатывает глаза Ира. – Сразу видно, что заботливый. Еще и красивый. Много ты видела красивых заботливых мужиков?

– Ни одного, – признаюсь, натягивая одеяло повыше и укрываясь почти до глаз.

– Надо брать, пока тепленький, – констатирует Ира и тоже расправляет свою постель. – А то Ильич вернется и все, уедет красавчик обратно в свой госпиталь.

– Да может он женат, а ты уже на него планов настроила, – с усмешкой наблюдаю за ней.

– Ни кольца нет, ни следа от него, – перебивает.

– Ну, тогда никогда не поздно перевестись, – закрываю глаза и темнота перед ними тут же начинает плыть от недосыпа. – Тем более, у тебя контракт скоро заканчивается.

– Знаешь, – сердито выдыхает она, и я чувствую на себе пристальный взгляд, – у тебя тоже контракт скоро заканчивается.

– А я то тут при чем? – открываю глаза и сверлю ее взглядом в ответ.

– А при том, что у него все вопросы почему-то так или иначе все время связаны с тобой, – поджимает губы, укладываясь на бок и глядя на меня.

– Ну, может, потому что я временно исполняла обязанности начмеда? – предполагаю, как мне кажется, очевидное.

– Нет, – качает головой Ира. – С какой ему радости интересоваться твоим семейным положением из-за этого?

– Тогда бери на вооружение мой метод: перестаешь смотреть на мужика как на мужика – и – вуаля – он твой. А то привыкли, что их в жопу целовать готовы, – язвительно хмыкаю, но потом миролюбиво усмехаюсь, отворачиваясь. – Я не претендую, Ир. Уверена, что это профессиональное любопытство, не более. Давай спать, а то я пожалуюсь, что ты мне спать не давала. Пусть он тебе ремнем угрожает.

– А что, тебе угрожал? – с интересом уточняет она.

– Нет, с чего бы? – отмахиваюсь, проваливаясь в сон. – Просто к слову пришлось. Свет выключи.

Ничего не снится. Просто ощущение, что я закрыла глаза, а через секунду их открыла.

Сажусь на кровати и осматриваюсь. В палатке темно, но я вижу на кровати напротив силуэт спящей Иры. Тянусь к телефону проверить время. Десять вечера. И можно было бы со спокойной совестью лечь спать дальше, ведь начальник же отпустил, но сердце не на месте.

Новый начмед слишком педантичный и медлительный, и я боюсь, что он просто не справится с потоком раненых, если тот вдруг будет.

Тихонько надеваю берцы и выхожу из палатки. Сейчас середина весны, у нас уже очень тепло днем, но ночью чувствуется бодрящая прохлада.

Поежившись, глубоко вдыхаю свежий воздух чтобы окончательно проснуться, и направляюсь к операционным.

Несмотря на то, что в лагере по ночам темно, я отлично ориентируюсь в пространстве и знаю каждую кочку, поэтому путь занимает всего пару минут.

Заглядываю в операционную и вижу, что там горит свет. В приемной на носилках лежит двое наспех перевязанных раненных бойцов. Один в отключке, второй прижимает к груди перебинтованную руку и молча пялится в потолок. Не раздумывая, быстро иду к умывальникам.

– О, Виктория Викторовна, “доброе утро”, – из операционной части выходит санитар Федя и тормозит возле меня.

– Халат давай, – командую, натягивая на волосы шапочку.

Федя послушно подает стерильный халат, завязывает его у меня на спине и помогает надеть клеенчатый фартук.

– Сколько раненых в операционной? – уточняю.

– Двое.

Раздраженно фыркнув, вхожу внутрь.

Юрий Сергеевич в увеличительных бинокулярах на глазах, склонившись над бойцом, что-то сшивает в ране. То ли нервы, то ли мелкие сосуды. У нас таких приборов нет, поэтому я растерянно замираю, когда он поворачивает на меня голову.

– Господи, ну почему я не удивлен? – усмехается начмед, задрав подбородок и глядя на меня из-под очков, а затем отворачивается обратно.

– Вы обещали меня разбудить, – сердито бросаю, подходя ко второму столу и осматривая пациента.

Рана уже зашита.

– “Обещать – еще не жениться”, – хмыкает Юрий. – Я справляюсь. Было бы что-то экстренное, позвал бы.

Федя возвращается обратно со вторым санитаром и перекладывает на каталку прооперированного парня.

– Давайте мне того, который с рукой, – бросаю им вслед, и через пару минут они завозят новенького.

Под повязкой меня ждет глубокая рваная рана, но, к счастью, сосуды не задеты, поэтому эта операция займет от силы десять минут.

– Виктория Викторовна, вам нужна помощь? – уточняет Наташа, медсестра, что ассистирует Юрию.

– Нет, тут делов-то на пару стежков, – отмахиваюсь, обрабатывая рану.

– Прости, парень, ходить тебе со страшным рубцом, – тяжело вздыхает начмед, но в его голосе слышится откровенная насмешка.

– Какой же вы занудный, – сердито оборачиваюсь и сверлю взглядом его спину, а потом начинаю шить.