– Избыток сна на меня влияет хуже, чем его недостаток, – хрипло отзывается она, прищурившись.

Сажусь на лавку напротив и, прикурив, с интересом разглядываю ее сонное и чуть помятое лицо.

– Да ладно? А мне почему-то кажется, что дело не в этом, – делаю паузу, затягиваясь. – Сколько носков успели связать?

Цокнув языком, она усмехается и закатывает глаза.

– Вот вам теперь не дают покоя носки мои, – бурчит, нахмурившись и пытаясь спрятать смущение.

– Восхищаюсь рукодельными женщинами, – улыбаюсь, наслаждаясь ее неумением принимать комплименты. – А еще я жутко ревнивый начальник. Придется вам подарить мне носки, чтобы я не ревновал вас к чужим солдатам.

Снова хмыкает, отмалчиваясь. Прелесть просто. Вот ее я, наверное, взял бы на работу не раздумывая. Есть в этой колючке что-то цепляющее.

– У вас есть дети? – уточняю зачем-то.

Лицо Виктории, как по щелчку пальцев, каменеет, а мне хочется дать себе затрещину за такую неосторожность.

– Нет, – она быстро берет себя в руки, но легкость общения уже безвозвратно потеряна.

– У меня тоже нет, – сообщаю, будто ей от этого может стать легче.

Кивает, разглядывая мои ботинки.

Повисает неловкая пауза, от которой нас спасает Ирина. Замечаю ее, когда она уже практически подходит к беседке с тремя дымящимися кружками в руках.

– Помочь? – встаю и забираю у нее две кружки с кофе. В одной с молоком, в другой – просто черный.

– Спасибо, – улыбается она и протягивает третью Виктории.

– Ты ж моя спасительница, – стонет та благодарно, принимая кружку и делая большой глоток, но тут же удивленно кривится. – Сладкий?

– Ой, я, наверное, кружки перепутала. Это для Юрия Сергеевича, – виновато ахает Ира.

– Вы сделали мне кофе? И даже заметили, что я пью с сахаром? – с искренней признательностью смотрю на Ирину и протягиваю ей кружку, в которой кофе с молоком. – Спасибо.

– Да мне не трудно, – она смущенно опускает глаза.

– Давайте я сделаю новый! – Виктория резко вскакивает с места, будто обрадовавшись поводу сбежать.

– Не нужно, – выставляю руку, пресекая ее побег, и просто забираю у нее из рук надпитую кружку, отдавая взамен свою. – Не думаю, что у вас есть заболевания, которые могут угрожать моей жизни.

– А вдруг отравитесь? – сердито фыркает Вика, пропуская Ирину к скамейке.

Сажусь обратно на лавку и делаю пару глотков под ее хмурым взглядом.

– Вот, видите? Ваш яд на меня не действует, – развожу руками, а затем хватаюсь за сердце и закатываю глаза, изображая приступ.

– Юрий! – испуганно выдыхает Виктория и с ужасом бросается ко мне.

– То есть, вы уверены в своем яде? – убираю руку, усмехаясь.

– Тупая шутка! – тут же тормозит она и, поджав губы, разворачивается к выходу.

– Ну, Виктория Викторовна, куда вы? – расстроенно бросаю ей вслед.

Уходит, даже не притормозив и не обернувшись.

– “Это не женщина, это беда”, – напеваю себе под нос строчку из песни и перевожу виноватый взгляд на Ирину. – У меня так плохо с юмором?

– Нет. Просто слишком хорошо с актерским мастерством, – тяжело вздыхает она.

Еще одна новинка нашего литмоба: Кара Райр "Офицер. Пленитель сердца"

12. Инстинкты

– Да, надо бы извиниться, – вздыхаю и бросаю взгляд на часы.

Скоро уже идти на планерку.

– Товарищ подполковник! – подбегает к беседке запыхавшийся боец. – Сообщили, что раненых везут. Через полчаса будут.

– Принято, – встаю и залпом выпиваю кофе. – Ирина, пожалуйста, подготовьте операционную. Я сейчас пришлю к вам Викторию Викторовну.

Расходимся. Я направляюсь к женской палатке, куда ретировалась моя Беда.

Торопливо откидываю полог и, сделав шаг внутрь, замираю в дверях, с крайним недоумением глядя на происходящее.

Виктория стоит в дальней части, спиной ко входу. Ее русые волосы рассыпались по оливковой футболке, а руки быстро двигаются в области живота.

Первая мысль, которую подкидывает услужливая фантазия: она засунула руки в штаны и ласкает себя. Но, зная Викторию Викторовну, это кажется чем-то из области фантастики.

– О, боже… – тихо стонет она, закинув голову, а я чувствую, как мои брови непроизвольно ползут вверх.

Надо было постучать, но я торопился…

– Ну, давай же, – выдыхает, опустив голову вниз, и рычит сквозь зубы.

Облизываю моментально пересохшие губы.

Я очень избирателен в сексе. Мне не нужен половой акт ради полового акта. Меня возбуждает в женщинах не столько внешность, сколько внутреннее наполнение, ее интересы, профессиональные качества. Женщина должна быть в первую очередь интересна мне как личность. Я не могу заниматься любовью с человеком, с которым не чувствую какого-то единства.

На самом деле, это хреново, потому что собрать такое комбо крайне сложно, и, возможно, именно поэтому я до сих пор один. Был бы не таким привередливым – уже бы давно женился и завел семью.