И сейчас, стоя передо мной, он реально думает, что может выручить меня один раз, и я все прощу?

— Я не потеряю тебя снова.— все не унимается он.

— Поздно, — думала я, но он решил меня переубедить.

6. Военная тайна

– Виктория Викторовна! – догоняя, окликаю ее.

Она оборачивается, бросает на меня быстрый взгляд и ускоряется.

Даже сбиваюсь с шага от неожиданности.

– Виктория Викторовна! – повышаю голос и тоже иду быстрее. – Я что, бегать с ремнем за вами должен?

Понимая, что я все равно догоню, Виктория резко останавливается и разворачивается ко мне всем корпусом.

– Смотрите штаны не потеряйте, – сердито выдыхает, вздернув подбородок.

Сокращаю расстояние до вытянутой руки и останавливаюсь.

– Куда вас несет? – пристально смотрю ей в глаза.

– Нам гуманитарку везут, надо встретить, – недовольно вздохнув, отчитывается.

– А кроме вас некому? – усмехаюсь.

– Товарищ подполковник, – цедит, явно сдерживаясь. – Разрешите я сама разберусь, что мне делать в мое свободное время?

– “Сон для слабаков”, я понял, – вздыхаю и бросаю взгляд на черный пакет в ее руках.

Заметив, что я смотрю, старается незаметно спрятать его за спину.

– Это что? – хмурюсь.

Зная ее страсть к сомнительным авантюрам, что-то мне подсказывает, что в нем может оказаться что угодно от чего-то безобидного до запрещенки.

– Это личные вещи.

– Показывайте, – требую.

– Вы издеваетесь? – выгибает бровь. – А вдруг там мои трусы?

– Вы в отпуск, что ли, собрались? – фыркаю.

– На свидание, – бурчит обиженно, но все же открывает пакет.

Заглядываю и удивленно дергаю бровями.

В пакете лежат вязаные носки. Достаю одну пару и кручу в руках. Шерсть покалывает кожу пальцев. Изделие явно ручной вязки – ряды петель немного неровные и рисунок не везде соблюдается.

– Вы еще и вязать на продажу успеваете? – растерянно смотрю на нее.

– Это ребяткам за ленточку, – забирает она из моих рук носки и хмуро пихает обратно в пакет.

– И зачем из этого военную тайну делать? – с интересом смотрю на нее.

– Потому что… – начинает, но замолкает и пожимает плечами, будто не знает, что сказать в ответ.

– Понятно. Так бы сразу и сказали, – усмехаюсь и бросаю взгляд на часы на запястье. – Ладно, идите, не буду задерживать.

Покосившись на меня, Виктория разворачивается и, качнувшись, быстро удаляется.

Провожаю ее взглядом и тяжело вздыхаю. Кажется, эта женщина функционирует на чистом упрямстве. Другая бы уже свалилась от усталости.

Вернувшись в модуль, сажусь за стол и разбираю документы, пока солдат проводит генеральную уборку.

Складываю накладные по датам, а списание в отдельную стопку. Нахожу на соседнем столе журналы регистрации и смотрю, как их вели. У нас в госпитале этим занималась старшая медсестра, но я прекрасно разбираюсь в документации. К счастью, хотя бы журналы вели грамотно и аккуратно. Не вписаны только последние несколько документов.

– Товарищ подполковник, разрешите войти? – раздается стук о железную стенку модуля и женский голос. Поднимаю взгляд.

На пороге стоит молодая симпатичная женщина. Глаза кажутся знакомыми.

– Ирина? – предполагаю. – Входите.

Пока моя вчерашняя ассистентка, кивнув, идет к моему столу, я успеваю ее рассмотреть.

Ирина среднего роста и достаточно стройная. Короткие каштановые волосы выше плеч вьются. Если Виктории Викторовне на вид я бы дал все тридцати пять, то Ирине от силы тридцать – выглядит свежо и ухоженно. Даже сейчас на ней легкий макияж. Вряд ли она вяжет носки в ущерб сну.

Когда она останавливается передо мной, откидываюсь на кресло и, вспоминая ее “пальцы”, едва сдерживаю улыбку.

– Прапорщик Лисина, старшая операционная сестра, – представляется она, с достоинством выдержав мой взгляд.

– Подполковник Баталов, Юрий Сергеевич, – встаю. – Приятно познакомиться, Ирина. Что вы хотели?

– Я тут работаю, – кивает она на соседний стол.

– А, – понимающе хмыкаю, протягивая ей обратно журналы. – А я успел немного похозяйничать.

– Ну, вы же начальник, вам можно, – с улыбкой забирает она их из моих рук и садится на свое рабочее место.

– Скажите, Ирина, – подхожу к шкафу и читаю названия папок с документами, – когда была последняя эвакуация?

– Вчера утром, – отзывается она немного заторможено.

– Как часто к вам прилетает борт? – оборачиваюсь и с интересом наблюдаю, как она подкрашивает губы, глядя в зеркальце.

– По заявке, – захлопнув зеркало, смотрит на меня снизу вверх так пристально, что я невольно чувствую себя музейным экспонатом.

– Уже хорошо, – отворачиваюсь и, взяв папку с накладными, сажусь обратно. – Еще хирург должен был приехать?

– Да, вчера. Но сказали, что он заболел.