— Все хорошо, все хорошо. Я с тобой. — Кросс целует меня в лоб и заходит за спину. — Боже мой, — тихо бормочет он, осторожно касаясь моих запястий. — Блядь, нужно что-то острое.

Вдалеке раздаются сирены, и я судорожно вдыхаю от облегчения.

Я думала, он просто блефовал, чтобы заставить их уйти.

Полиция действительно едет? Они знают?

Кросс бросается к одному из станков в центре цеха, его движения порывистые. На пол с грохотом сыплются какие-то мелкие предметы, но не успеваю я опомниться, как он возвращается с чем-то похожим на ржавый канцелярский нож.

— Не шевелись, детка, — шепчет он.

Стяжки лопаются, острые края больно полосуют кожу, прежде чем упасть на пол.

Я оказываюсь у Кросса на руках раньше, чем успеваю нормально вдохнуть.

— Я держу тебя, — шепчет он мне в волосы. — Прости меня. Мне так чертовски жаль.

Я стараюсь не шевелить пораненными запястьями, только сильнее прижимаюсь к нему. Сердце Кросса грохочет у меня под ухом, пока я прячу лицо у него на груди, а его хватка становится только крепче, когда он несет меня к выходу.

— Ты вся дрожишь, — бормочет он. — У тебя шок.

Я мотаю головой, уткнувшись ему в грудь.

— Н-нет.. это не шок.

Свежий воздух бьет в заплаканное лицо, когда я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Его обычно жесткое лицо сейчас открыто выдает тревогу.

— Меня трясет от облегчения, — мои губы дрожат. — Я думала, они убьют тебя.

Кросс сдвигает брови:

— А за себя ты не боялась?

Задумываюсь на секунду.

Кросс Лопес.

Мой сводный брат.

Проклятие всей моей жизни.

Парень, в которого я умудрилась влюбиться.

— Нет, — шепчу я. — Я боялась только за тебя.

Уголок его губ дергается:

— А я боялся только за тебя.

— Скарлетт!

Я оборачиваюсь на голос отца и застываю от увиденного.

Позади полыхают красно-синие проблесковые маячки, к нам бегут родители. Несколько офицеров стоят над Алексом и Джейсоном, на чьих запястьях уже застегнуты наручники. Сумка и пистолет лежат на капоте патрульной машины.

— Я люблю тебя, — шепчет Кросс мне на ухо, и от его теплого дыхания по коже пробегают мурашки.

Перевожу взгляд на него, и весь хаос вокруг мгновенно исчезает. Еще одна слеза скатывается по щеке и застывает на приоткрытых губах.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу в ответ.

Отец забирает меня из рук Кросса, его сердце колотится так же бешено, как и у его пасынка. Суматоха продолжается, пока меня несут к машине скорой помощи. Мать Кросса остается с ним, осматривая его на предмет ранений.

— Господи, я так рад, что с тобой всё в порядке, — хрипло говорит отец.

Я поднимаю на него взгляд. Его голубые глаза точно такого же оттенка, как у меня.

— И Кросс? — спрашиваю нерешительно.

Пока фельдшер обматывает мое запястье бинтом, отец кладет ладонь мне на колено.

— С вами обоими.

Я медленно выдыхаю и устало откидываюсь на носилки.

— Хорошо, — устало произношу. — Потому что я люблю его.

Не знаю, что это — истощение, шок от последних двенадцати часов или эйфория от того, что Кросс тоже признался мне в любви, но правда легко слетает с моих губ. Я прекрасно понимаю, что любовь к сводному брату — это абсолютно неправильно.

К моему удивлению, отец тихо усмехается.

Я недоуменно смотрю на него, а он качает головой со слабой улыбкой:

— Я знаю, милая.

Знает?

Откуда?

— Он сказал нам то же самое перед тем, как поехать за тобой. — Папа растирает шею, где у него всегда скапливается напряжение. — Разберемся с этим позже. А сейчас давай приведем тебя в порядок.

Киваю и протягиваю фельдшеру вторую руку.

— Но, милая?

Я снова перевожу взгляд на отца.

Его челюсть на мгновение сжимается:

— Я хочу знать, что тот парень сделал с тобой в Йеле.

Желудок переворачивается. Я тут же отвожу глаза.

Он мягко хлопает меня по колену:

— Не сейчас. Когда будешь готова.

С трудом выдохнув, я киваю.

— Сэр, можно мне проверить ее показатели?

— О, да. Да, конечно.

Отец тут же поднимается, освобождая место, и говорит, что пойдет проверить, как там Кросс. Но прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, он оборачивается через плечо и добавляет:

— А потом пришлю его к тебе, идет?

Пытаюсь скрыть улыбку.

Но у меня ничего не выходит.

34.Кросс

Три месяца спустя

— Пожалуй, это как-то нездорово, — говорит Тайлер.

Я закатываю глаза:

— Я давал тебе возможность отказаться.

— Ты сказал: «Не заставляй меня делать это одному. Я наверняка всё испорчу». А потом посмотрел на меня щенячьим взглядом.

— А потом добавил: «Но ты не обязан, если не хочешь».

— И кто бы мог устоять перед таким невнятным предложением? — Он вздыхает. — Ладно, проехали. Мы на месте. Давай просто сделаем это.