Я немного сомневался, стоило ли брать ее с собой, но потом решил: если ей станет тяжело от того, что я задумал, значит, она просто выжмет из терапии максимум пользы.

Может, это и жестоко. А может, именно то, что доктор прописал.

Да какая разница.

Внутри я отпускаю ее. Она оглядывается, нахмурив брови. Тайлер запирает за нами дверь и включает ручной фонарик. Я пробираюсь на кухню, нахожу ножи и иду к лестнице.

Она следует за мной, Тайлер замыкает шествие.

Захожу в спальню и щелкаю выключателем. Говнюк все еще валяется на полу — похоже, он даже не пытался двинуться. Стоит нам войти, как он издает глухой стон и испуганно отползает назад. При движении он задевает ногу и вскрикивает от боли.

Он выставляет руки перед лицом:

— Не подходите ко мне!

Я усмехаюсь:

— Выше нос, приятель. Твой судья и присяжные приехали.

Он медленно поднимает голову и переводит взгляд на Скарлетт. У меня на секунду возникает желание встать между ними, но я замечаю выражение ее лица и передумываю. Она выглядит наполовину испуганной, наполовину потрясенной. Широко раскрытыми глазами разглядывает картину перед собой.

Да уж, психотерапевту определенно будет о чем послушать.

— Мы записали видео, где он во всем признается. — Касаюсь ее руки. — Так что тебе решать, что делать с этой записью и с ним самим.

— Кросс. — Ее голос звучит глухо. Она хватает меня за руку и вытаскивает в коридор. — Что это вообще такое?

— Тебе больше не придется его бояться.

Ее лицо смягчается:

— Я знаю. Но тебе не нужно было этого делать. Ты и так заставил меня чувствовать себя в безопасности — впервые за эти полгода, просто оставаясь собой.

Ох, черт.

— Значит... — Снова кошусь на открытую дверь. — С ногой я переборщил?

Из нее вырывается смешок. Она тут же зажимает рот ладонью. Улыбаюсь ей в ответ.

— Какой тогда план? — спрашиваю я. — Твой идеальный расклад?

— Чтобы он больше никогда не притронулся ни к одной девушке.

Приподнимаю бровь:

— Жестоко, но мы можем это устроить...

Она кривится:

— Нет. Ты прав. Я просто хочу, чтобы он исчез навсегда.

— Наше правосудие так не работает. Не с богатыми белыми парнями вроде него.

— Не работает.

— Тогда план А? Отрежем ему член?

— Кросс. — Она подходит и обнимает меня за шею.

— Химическая кастрация? — предлагаю я. — Можем постепенно его травить. Подсыпать что-нибудь в кофе, чтобы он следующие месяца три пил мышьяк.

— Кросс.

— Эй. — Бережно беру ее за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться со мной взглядом. — Я ради тебя готов на всё. Только скажи слово.

Ее глаза наполняются слезами:

— Может, шантаж?

Я задумываюсь на секунду.

— Хм. Да, это вариант. — В голове всплывают его первые слова… — Черт, Скар, мы можем достать то видео. Стереть его с лица земли.

— Да, — шепчет она.

— Я займусь. Можешь побыть здесь или... как хочешь.

Она кивает. Возвращаюсь в комнату, подхожу к прикроватной тумбочке, где все еще торчит на зарядке его телефон. Этот дебил даже не додумался вызвать себе скорую после того, как наговорил на камеру признание. Что ж, мне только на руку.

Нужен Face ID. Тайлер приподнимает его, удерживая голову в одном положении. Тычу экраном ему в лицо, пока замок не снимается, и захожу в галерею. Там есть скрытый альбом под паролем.

— Пароль, — требую я.

Он облизывает губы.

— Или сломаем вторую ногу, — предупреждает Тайлер.

— Один-три-семь-два.

Я ввожу пароль, и альбом открывается. Желудок тут же сводит.

Там не одно видео, их с десяток.

Включаю первое, и он издает жалобный писк. Это, блядь, домашнее видео, но запись начинается с того момента, как двое парней заносят девушку в комнату. Они бросают ее на край кровати, и она тут же сползает на колени на пол. Едва успевает подставить руки, голова безвольно качается, она явно не может держать ее ровно.

Это не Скарлетт.

Затем в кадре появляется он, расстегивает джинсы. Начинает дрочить и хватает девушку за волосы. Она качается, глаза закрыты. Не падает только потому, что он тянет ее за волосы вверх.

— Открой рот, детка.

Листаю дальше. Другая девушка на кровати, рука безжизненно свисает. Он залезает на нее...

— Урод. — Закрываю телефон, бросаюсь на него и бью прямо в лицо. Нос лопается под моим кулаком, брызжет кровь, но это лишь разжигает желание продолжать. Успеваю врезать еще дважды, пока Скарлетт не зовет меня по имени.

Я тут же застываю.

— Отправь эти видео в полицию, — говорит она.

Смотрю на нее, потрясенный. Сердце застревает в горле:

— Ты всё слышала?

Она медленно кивает:

— Я думала, мы просто найдем легкий выход. Но он хранил эти видео как какие-то гребаные трофеи, Кросс. И я ведь была не первой, да?

— Не первой.

Тайлер зажмуривается. Он стоит абсолютно неподвижно, и я знаю, что мой лучший друг тоже на грани того, чтобы сорваться.