Эти люди — не обычные бандиты. Кто гарантирует, что они не убьют его на месте, как только Кросс передаст деньги? Кто поручится, что они не набросятся на него, а потом не сделают со мной то, чем угрожали все то время, что мы находимся в этом пустом сыром здании?

Крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

Только когда раздается скрип дверных петель, я возвращаюсь к реальности. Но это совсем не то, на что я надеялась.

Вдалеке не воют сирены, и на моих похитителей не направлены стволы спецназа.

Там только Кросс. И он один.

32.Кросс

Мама и отец Скарлетт встречают меня на въезде в Шэдоу Вэлли через час после того, как от него приходит сообщение. За это время я успел отвезти Тайлера в приемный покой — он пришел в себя вскоре после того, как я спустился обратно, но его состояние мне не понравилось, он казался слишком дезориентированным, — и сообщил отцу Скар, что нам нужно встретиться.

На мгновение я задерживаюсь, чтобы обнять маму. На ее лице написана крайняя тревога, но в остальном выглядит она хорошо. Волосы блестят так, как никогда раньше, в ушах — маленькие золотые серьги-колечки. Она закутана в плотную дутую куртку с искусственным мехом на капюшоне. Мама берет меня за руки своими ладонями в перчатках.

Поворачиваюсь к отцу Скарлетт. До сих пор не могу воспринимать его как отчима. Все это кажется нереальным. Я провел с этим человеком слишком мало времени, чтобы считать его семьей.

Но он — ее семья.

И я никогда раньше не видел такого выражения на его лице. Тревога вперемешку с яростью. Он резко протягивает мне телефон. На экране сообщение с неизвестного номера.

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

Твоя дочь у нас. Сто штук за ее жизнь. У тебя есть время до пяти вечера. Пойдешь в полицию — сделки не будет, и ты ее больше не увидишь.

НЕИЗВЕСТНЫЙ:

[ИЗОБРАЖЕНИЕ]

Сто тысяч долларов? Я бледнею. На фотографии Скарлетт — яростная, со злобным взглядом — сидит на старом шатком стуле. Руки связаны за спиной.

К ее голеням прислонена газета.

— Это сегодняшний заголовок, — глухо произносит он. — Что, черт возьми, происходит, Кросс?

Сглатываю и встречаю его взгляд:

— Я натворил дел. Это всё из-за меня.

— Кросс, — мягко умоляет мама, глядя на мое разбитое лицо. — Просто скажи нам правду.

Закрываю глаза и рассказываю им все. С самого начала — с боев.

— Подпольные бои? — переспрашивает ее отец.

— Я тренировался в нормальном зале в городе, но владелец начал подкидывать мне подпольные бои ради дополнительного заработка. — Я мельком смотрю на маму. — Мне нужны были любые деньги, чтобы остаться в колледже.

— Но у тебя была спортивная стипендия по лакроссу…

— Она не покрывала все расходы, mamá. Еда, учебники... — Я передергиваю плечами. — Обычные повседневные траты. Не хотел вешать это на тебя.

В ее глазах закипают слезы.

— Ближе к делу, — бормочет отец Скарлетт. — Пожалуйста.

Глубоко вдыхаю:

— Стэнли, хозяин зала, устроил мне встречу с этими людьми. У них было двадцать тысяч наличными. Они дали их мне за проигрыш в бою. Клянусь, я собирался сделать это только один раз. Такие деньги изменили бы мою жизнь.

По его глазам вижу, что он осуждает меня.

— Мой соперник видел, как мы со Скарлетт разговаривали перед боем.

— Ты притащил ее туда...

— Она сама туда пришла, — перебиваю я. — А этот парень... он был из Йеля. Он начал говорить мне жуткие вещи о том, ч-что он с ней сделал.

Меня тошнит от одного воспоминания об этом.

— В тот момент я сорвался. Не мог допустить, чтобы она видела, как я проигрываю такому человеку. Но дело даже не в этом...

— Кросс, — плачет мама. — Боже, я так не хотела, чтобы на твое будущее легла тень того, что сделал с нами твой отец.

— Знаю.

Лицо отца Скарлетт багровеет.

— Что он с ней сделал?

Медленно качаю головой:

— Это ее тайна, пусть она сама рассказывает. Тот урод требовал деньги, и я отдал ему двадцать тысяч, чтобы он отвязался. Но суть в том, что за эти решения пришлось платить. Братья, которые наняли меня слить бой, вернулись и заявили, что я должен им больше, чем они заплатили. Сказали, что за мной долг.

Я рассказываю остальное. Про второй бой. Про шанс закрыть долг и выбраться из этого дерьма. Про то, что против меня снова выставили того же самого ублюдка. И про то, как у меня сорвало крышу.

Закончив рассказ, я опускаю голову:

— Я никогда не был должен сто тысяч. Я… я не понимаю, почему они требуют столько.

— Потому что знают, что я заплачу.

Он кладет руку мне на плечо.

— Эти люди хищники, Кросс. Сначала они выбрали тебя. Теперь добрались до нашей семьи.

Чувство вины душит меня.

— Я собрал деньги, — неожиданно говорит он. — В полицию я пока не обращался. Но обращусь сразу после того, как ты сообщишь им, что отвезешь выкуп.

— Что?

Он протягивает мне свой телефон: