— Поверить не могу, что ты вообще согласился сдать бой, — нарушает тишину Тайлер. — А потом позволил ему взбесить тебя и вырубил к хренам? И сегодня решил все повторить? Это вообще на тебя не похоже.

Кросс вдыхает, его пресс напрягается. Я замираю, перестав промокать его костяшки, пораженная словами Тайлера.

— Это из-за меня, — шепчу я. — Ведь так?

— Что? — переспрашивает Тайлер.

— Нет, — обрывает Кросс. — Из-за него. Не из-за тебя.

— Но...

Он с мягко обхватывает мой подбородок и поворачивает мое лицо к себе.

— Нет.

Я закусываю нижнюю губу, сдерживая эмоции, и, к счастью, Тайлер прерывает этот момент, наконец сопоставив факты.

— Понятно, что Николас что-то сделал со Скарлетт, — бормочет он, обращаясь скорее к самому себе. — И я даже знать не хочу, что именно, потому что тогда я начну оправдывать твое поведение, а это просто блядь... — Тайлер мерит шагами комнату у меня за спиной, а Кросс следит за его быстрыми перемещениями. — Хоть кто-то в этой ситуации должен думать рационально.

— Стэнли все уладит. — Кросс откидывает голову назад. Его плечи напрягаются, когда я прикасаюсь ватным диском со спиртом к одной из ссадин на животе. Он тихо шипит сквозь зубы, и я морщусь, понимая, как сильно жжет кожу.

Тайлер резко останавливается.

— А если не уладит?

Кросс медленно опускает подбородок и смотрит поверх моей головы на лучшего друга. Нашу тихую кухню снова прорезает тяжелое молчание, каждый из нас замирает в напряжении перед неизвестностью. Спустя несколько долгих секунд Тайлер ругается у меня за спиной и хватает со стола ключи.

— Я на заправку, возьму тебе лед.

Кросс немного выпрямляется и кричит ему вслед: — Код от дома помнишь?

— Помню, — доносится уже из коридора. — Скарлетт, не пускай его наверх без меня. Он слишком плох, чтобы подниматься по ступеням.

— Хорошо, — тихо отвечаю я и возвращаюсь к обработке ран Кросса.

29.Скарлетт

— Почему ты ничего мне не сказал? — шепчу я, сосредоточившись на ранах Кросса, избегая смотреть ему в глаза.

— Не сказал что? — цедит он сквозь зубы от боли. — Я много чего тебе не говорил.

Сидя на коленях на кухонном полу, я бросаю на него короткий взгляд, пока прижимаю влажную ткань к его руке.

— Например?

Лицо Кросса расслабляется, морщины боли разглаживаются, и он медленно выпускает воздух после резкого вдоха.

— Я пошел в лакросс только ради того, чтобы у матери не возникало вопросов из-за синяков после боев. Насилие — не ее тема, учитывая, какой у меня отец.

Меня охватывает замешательство, и он быстро это замечает.

— Он в тюрьме. Раньше избивал ее. — Кросс качает головой, будто в этом нет ничего такого.

Я медленно поднимаюсь и впервые оказываюсь выше него. С прохладной тканью в руке делаю шаг ближе и прижимаю ее к его челюсти, где начинает проступать слабый синяк.

Мой шепот прорезает тишину кухни:

— Что еще?

Кросс снова приподнимает плечи и тут же морщится.

— Думаю, именно поэтому меня так задело, когда ты рассказала про Ника. Мужчины, которые обижают женщин, по-моему, вообще не заслуживают права дышать.

Я замираю и оставляю влажную ткань у его челюсти. Мы смотрим друг другу в глаза, пытаясь понять, что на уме у другого.

— Так поэтому ты вырубил его сегодня? — нерешительно спрашиваю я. — Считаешь, то, что он сделал со мной, хуже твоего долга тем людям? Но это ведь в прошлом...

Руки Кросса тут же ложатся мне на бедра и сжимают так крепко, что я невольно вздрагиваю. Он притягивает меня к себе, между своих ног, и тряпка выпадает у меня из рук, с влажным шлепком падая на пол. Я судорожно сглатываю, когда он чуть приподнимает подбородок и смотрит на меня с яростным блеском в глазах.

— Плевать, что в это прошлом. Если бы я мог убить его и остаться безнаказанным, я бы это сделал.

Ком застревает у меня в горле, а сердце так сильно бьется о ребра, что становится больно.

Кросс медленно проводит языком по губам, стирая засохшую кровь.

— Когда я увидел тебя в толпе, во мне что-то щелкнуло, Скар. Поэтому я и сделал то, что сделал.

У меня внутри все переворачивается, но впервые не из-за прозвища, которое когда-то придумал Николас.

Я кладу ладони ему на плечи, чувствуя, как тепло его кожи медленно проникает под мою.

— И что же в тебе щелкнуло?

Кросс замирает, между бровей залегает складка, а губы приоткрываются. На кухне становится еще тише, пока мы смотрим друг на друга, и как раз в тот момент, когда мне кажется, что ответа не будет, его пальцы крепче сжимаются на моей талии. Голос Кросса прорезает тишину между ударами моего бешено колотящегося сердца.

— Я понял, что ты значишь для меня гораздо больше, чем должна значить сводная сестра.

Внутри всё переворачивается.