Ее рука сжимается сильнее, и удовольствие простреливает меня от паха до самого позвоночника. Яйца сводит напряжением, и я бессильно откидываю голову на дверь.

— Сейчас кончу, — хрипло выдавливаю.

Она не отстраняется, как я ожидал. Стону, когда удовольствие накрывает мощным локомотивом, и член пульсирует у нее во рту.

В дверь стучат.

Твою мать.

Ее горло судорожно дергается, когда она сглатывает, и потом поднимает на меня взгляд. Осторожно отстраняется и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Господи… — шепчу я.

Стук повторяется, ручка дергается.

— Занято! — кричит Скарлетт ровным голосом.

Качаю головой:

— Ты сейчас серьезно?

— Тихо. — Она улыбается.

Протягиваю руку, она берется за нее, и я помогаю ей подняться. Тот, кто стоит снаружи, увидит, как мы выйдем вдвоем. Тут без вариантов.

Так почему бы не заставить его подождать еще немного?

Толкаю Скарлетт назад к раковине и усаживаю на столешницу. Она вскрикивает и хватается за мои плечи, но я просто раздвигаю ее ноги. Задираю юбку, и перед глазами предстают черные кружевные трусики. Они прячут от меня ее сладкую киску, но ненадолго.

— Надеюсь, они не были твоими любимыми, — говорю я за секунду до того, как с треском рву тонкую ткань.

— Вообще-то были, — шипит она.

Я запихиваю клочок порванного кружева в карман.

— Я возмещу ущерб.

Теперь уже я опускаюсь перед ней на колени. Провожу губами по ее ноге, начиная от колена и медленно поднимаясь вверх по внутренней стороне бедра. Когда добираюсь до складок, Скарлетт резко втягивает воздух и откидывается назад, а я зарываюсь лицом в ее лоно.

Официально: здесь я мог бы умереть абсолютно счастливым человеком. Особенно когда ее ногти царапают мой затылок, направляя движения точно так же, как я делал это минуту назад. Пробую ее на вкус. Целую. Изучаю ее киску по тому, как подрагивают мышцы и меняется дыхание.

В дверь снова стучат, но мы оба игнорируем звук. Она теряется в частом дыхании надо мной, а я тону в ее нектаре.

Скарлетт вскрикивает, когда зубы задевают клитор. Вбираю чувствительный бугорок в рот, посасывая его, и ввожу указательный палец внутрь. Она вращает бедрами, когда я добавляю второй палец и сгибаю их.

Ее ноги сжимаются, затем начинают дрожать, но я медленно выманиваю оргазм, продолжая двигаться, пока она не хватается за мои волосы и не оттягивает мою голову назад. Она опирается спиной о зеркало и смотрит затуманенным взглядом, словно не верит, что я только что это сделал.

Я облизываю губы.

— Продолжим дома, — говорю хрипло. Потому что... черт. Черта пройдена. Как теперь вернуться назад?

Она оправляет юбку и спрыгивает на пол:

— Ты просто...

— Потрясающий? — — подсказываю я. — Мужчина твоей мечты?

— Невыносимый, — бормочет она.

Я ухмыляюсь.

Поправляю одежду, пока Скарлетт приводит в порядок волосы и макияж, стирая размазанные темные следы потекшей туши. Первым выхожу в коридор и быстро оглядываюсь по сторонам. В дальнем конце открывается дверь на кухню, и я тут же перевожу взгляд туда.

Но Скарлетт уже выходит следом, на ходу надевая пальто, и именно в этот момент я встречаюсь взглядом с тем самым официантом, который слишком внимательно пялился на нее раньше.

Я резко разворачиваюсь и прижимаю Скарлетт к стене. Поддеваю пальцем ее подбородок, заставляя посмотреть на меня, и жестко целую. Язык скользит ей в рот. От мысли, что она чувствует собственный вкус на моих губах, у меня снова начинает вставать.

— Черт, я думал, вы брат и сестра, — бормочет официант, проходя мимо.

Скарлетт толкает меня в грудь, ее губы припухли, взгляд злой:

— Мудак.

Я обнимаю ее за плечи и расплываюсь в ухмылке. Не могу сдержаться. Он должен был знать, что она занята.

— Виновен, сестренка.

26.Скарлетт

Не могу сосредоточиться.

В библиотеке тихо, все вокруг занимаются в наушниках, что-то пишут в тетрадях или решают сложные математические уравнения на клочках бумаги, а я гипнотизирую один и тот же абзац по теории архитектуры — о том, как она исследует этические основы дизайна.

Потому что не могу перестать думать о Кроссе. О моем чертовом сводном брате.

И хуже всего то, что мне плевать на то, что он мой сводный брат.

Утром я уговорила Сойера пойти на спарринг по лакроссу, соврав, будто обещала его маме записать видео игры и переслать ей.

Чушь собачья. Я пошла туда только ради того, чтобы посмотреть на него в игре, как какая-то глупая фанатка.

Уф.

И он меня заметил, даже с другого конца поля сквозь промозглый утренний туман. Прищурился, зацепившись взглядом за то, как я прижимаюсь к сетке рабицы. Его губы изогнулись, и на покрасневших от холода щеках проступила ухмылка — он был явно позабавлен. Или, что еще хуже, удовлетворен.