Ладонь Тайлера ложится на поясницу, и мы встречаемся взглядами. Он едва заметно кивает, без слов предлагая бежать, но, к моему облегчению, громила разжимает пальцы, оставив на коже лишь легкую боль от грязных ногтей.

— Ну и пиздец, — бормочет он и тут же растворяется в орущей толпе, жаждущей следующего боя.

Тайлер хватает меня за запястье и резко тянет к себе.

— Уходим.

Держусь за его спину, пока он пробирается сквозь толпу к обшарпанной двери, за которой тянется еще более грязный коридор. Под ногами хлюпает мокрый пол, в воздухе пахнет сыростью и плесенью. Наконец Тайлер толкает очередную дверь, и у меня перехватывает дыхание.

Кросс.

Прежде чем мозг успевает сообразить, ноги сами несут меня вперед. Протискиваюсь между багровым от злости незнакомцем и парнем, который, как оказывается, значит для меня куда больше, чем я готова признать.

— Ты ранен, — шепчу я.

На глаза наворачиваются слезы, а в голове уже раскручивается паника, пока я смотрю на каждый синяк, каждую ссадину, каждую вздувшуюся гематому.

Кросс лихорадочно осматривает мое лицо, в его глазах тоже читается беспокойство.

— Они тебя трогали?

— Господи Иисусе, Кросс! — рявкает мужчина. — Это должно волновать тебя меньше всего!

— Пошел на хер, Стэнли. — Кросс сжимает мои ладони, осматривает меня с ног до головы и переводит взгляд на Тайлера: — Они трогали ее?

— Он держал ее за руку, но кроме этого…

Кросс снова поворачивается ко мне.

— За какую руку?

— Я в порядке! — срываюсь я. — Это ты избит до полусмерти!

Но Кросс даже не слушает. Упрямо задирает рукав на моей левой руке выше локтя и внимательно осматривает кожу. Убедившись, что там ничего нет, делает то же самое со второй. Я задерживаю дыхание и вижу, как с его лица медленно сходит краска. Он тяжело выдыхает, и на виске дергается мышца от того, как сильно он сжимает челюсть.

— Я хочу видеть их. Прямо. Блядь. Сейчас. — Он свирепо смотрит на Стэнли. — Притащить ее сюда, а теперь это?

Я смотрю на руку. От пальцев того типа остались едва заметные синяки, но в данном случае приходится согласиться со Стэнли. Эти следы — полная ерунда по сравнению с тем, во что превратили Кросса.

— Просто... — Стэнли взъерошивает волосы и мимоходом смотрит на меня. — Черт с вами. Езжайте домой, а я попробую все уладить. Я все улажу.

— Что уладить? — Я хмурюсь, переводя взгляд на Стэнли. — Что вообще происходит?

— Вообще-то я тоже не отказался бы это узнать, — вставляет Тайлер.

Стэнли смотрит сначала на меня с Тайлером, потом на Кросса. Очевидно, что здесь происходит что-то такое, о чем ни я, ни Тайлер не имеем ни малейшего понятия.

— Уходите! — торопит Стэнли. — Я уже знаю, что они в бешенстве, и если они доберутся до тебя... — Он качает головой, и к горлу подступает тошнота.

— Если они доберутся до меня? — взрывается Кросс, багровея от ярости. — Пусть молятся, чтобы я до них не добрался!

Тайлер делает шаг вперед.

— Чувак, в тебе сейчас говорит адреналин. Тебя разнесло так, будто покусал рой пчел. Стэнли прав. Надо уходить.

Стэнли снова вмешивается:

— Проваливайте уже, блядь. Живо!

Что за чертовщина тут творится? Сначала меня забирает из библиотеки какой-то мерзкий недогангстер с фальшивой золотой цепью, притаскивает в полуразрушенное здание, полное полуголых девушек и буйных типов, снова сталкивает с Николасом, а теперь еще и это?

Кросс берет меня за руку, и наши пальцы тут же переплетаются, выбивая все мысли из головы.

— Ладно, — рычит он и тут же морщится от боли.

Его рука мгновенно прижимается к отбитым ребрам, и, как ни странно, мне кажется, будто эту боль чувствую я сама.

Мы быстро идем по сырому бетону, и тяжелое дыхание Кросса отчетливо слышится сквозь грохот шагов. Тайлер толкает дверь с треснувшей краской, и нас тут же накрывает холодный ночной воздух, когда мы выходим на забитую машинами импровизированную парковку.

— Блядь, — шипит Кросс, обхватывая свободной рукой голый торс.

Его ребра резко выступают при каждом коротком вдохе, мышцы болезненно дергаются под кожей.

— Тайлер, помоги.

Его лучший друг тут же подставляет плечо. Тайлер обхватывает Кросса за поясницу, и тот бредет, опираясь на него, как на костыль. Я пытаюсь высвободить ладонь, но Кросс только крепче сжимает пальцы, будто наотрез отказывается отпускать.

— Как только сядем в машину, — тяжело выдыхает Тайлер, удерживая на себе большую часть его веса, — ты, нахрен, все нам объяснишь.

Кросс лишь коротко кивает в ответ.



На кухне царит тишина. Тайлер зажимает пальцами переносицу и сидит, низко опустив голову, переваривая услышанное от Кросса. Я молчу, слишком погруженная в собственные мысли, чтобы произнести хоть слово. Прижимаю прохладную влажную ткань к костяшкам пальцев Кросса — сбитым и покрасневшим после ударов по лицу Николаса.