Лифт звонит, извещая об остановке, и я мысленно молюсь, чтобы за дверями кто-нибудь стоял.

— Не раньше, чем мы доберемся до места. Твой ненаглядный парень... — Мужчина осекается и хмыкает. — То есть, сводный брат... задолжал нам бой. И, скажем так, ты побудешь залогом.

27.Кросс

Проиграть.

Я должен проиграть.

Должен проиграть ублюдку, который напоил Скар, подмешал ей какую-то дрянь, а потом полез к ней силой.

Был внутри нее.

Я тоже был внутри нее, но мне она позволила. Сама впустила. Я слышал ее тихие звуки — удивленные, возбужденные, такие чертовски искренние. Она была влажной для меня, открытой, готовой.

Но ему она этого не позволяла. Он сделал ей больно.

И вот я стою здесь и позволяю ему бить меня по лицу.

Я едва успеваю упереться руками в мат, падая на колени. Помещение — на этот раз подвал какого-то завода — качается перед глазами. Зрение сужается в тоннель, и я несколько раз тяжело сглатываю.

Нельзя больше подставляться под удары в голову.

Но я буквально сам шагнул под этот.

Какая-то часть меня просто хочет, чтобы все это уже закончилось.

Стэнли здесь.

Один из братьев Уэббер тоже.

Оба зашли в импровизированную раздевалку перед моим боем: один, Стэнли, с напутственной речью, а второй — с угрожающим видом. Похоже, на этот поединок поставили больше денег. Публика постарше, и букмекер уже принимает ставки. Кругом разгуливают полуголые девушки с выпивкой.

В такие места меня раньше не приглашали. Здесь всё, кажется, серьезнее. Достаточно посмотреть на порядок боев — мы с этим придурком на разогреве. Первый поединок в списке из шести.

— Сдаешься, Лопес?

Я рывком поднимаюсь на ноги и в последний момент ухожу от удара ногой. Попади он мне в живот — было бы хреново. Меня бы, скорее всего, тут же вывернуло.

Он по-прежнему огромный и крепкий, но увидеть брешь и ударить по ней — это уже инстинкт. Успеваю нанести три удара, прежде чем вспоминаю: проиграть, мать твою!

Он отталкивает меня и налетает с яростью. Прикрываю голову, но от каждого удара боль отдается в руках и ребрах. Он зажимает меня у сетки, и мне остается только, блядь, выжидать.

Мышцы сводит судорогой. Тело вот-вот откажет.

А потом он достает меня сбоку по голове. Даже не понимаю как. Рука опустилась на долю секунды? Плечо дернуло судорогой?

Так или иначе, в глазах, блядь, искры. Шатаюсь, пытаюсь разорвать дистанцию и сделать несколько глубоких вдохов, и в этот момент замечаю ее.

Все остальное будто исчезает. Я вижу только ее.

Не думал, что она придет... Я не говорил ей о бое. Да и как, блядь, я должен был это объяснить? Привет, помнишь двадцать тысяч, которыми я расплатился с тем ушлепком? Так вот, на самом деле я влез куда глубже. И должен почти пятьдесят. Потому что я идиот и согласился сдать бой.

И теперь сдаю следующий.

Но, черт… Она стоит прямо рядом со вторым Уэббером. Этот ублюдок специально притащил ее сюда.

— Хватит с тебя? — хрипит монстр у меня за спиной.

Я с трудом фокусирую на нем расплывающийся взгляд. Думаю, еще пара ударов — и мне конец. Вообще не понимаю, как до сих пор держусь на ногах.

На чистом упрямстве, скорее всего.

А потом перевожу взгляд и вижу первобытный ужас на лице Скарлетт.

Злость вскипает внутри, заглушая боль. До сих пор мне удавалось вести бой на равных, хотя единственное, чего хотелось, — устроить настоящую расправу. Над ним.

Но теперь перед глазами пелена.

Что происходит дальше, помню смутно. Шагаю вперед, ноги резко становятся легкими. Все, что было до этого момента, испаряется, оставляя лишь прилив сил. И злость.

Бросаюсь в атаку, двигаясь быстрее, чем когда-либо раньше.

И через несколько секунд он уже лежит без сознания.

...Этого я делать не должен был.

28.Скарлетт

— Какого черта ты здесь делаешь? — взгляд Тайлера мечется по сторонам, а между бровей залегла тревожная складка.

Я лишь растерянно моргаю — замешательство, страх и злость накрывают одновременно. Резко перевожу взгляд на руку на своем плече: хватка сопровождающего усиливается почти до боли.

— Бой окончен, — с нажимом произношу я. — Отпусти меня.

Меня всю трясет, ноги как желе, и даже присутствие Тайлера не успокаивает. Против этого громилы у него нет ни единого шанса.

— Хреновый из тебя залог, — шипит тот себе под нос. — Этот идиот просрал весь бой.

Кросс выиграл. Как он вообще мог «просрать» бой, если победил?

Кто-то из толпы окликает мужчину — атмосфера здесь разительно отличается от той, что была на прошлом бою, — и он ругается.

Я до крови искусала губу от нервов и никак не могу отвести взгляд от выхода, через который ушел Кросс. Сразу после того, как Николаса вынесли оттуда без сознания.

Он знал, что снова дерется с Ником? Поэтому ничего мне не сказал?