Я же говорила, что сам напросился.

И словно по волшебству под молнией джинсов проступает твердый бугор, и я победоносно улыбаюсь про себя.

Прошлой ночью он трахал меня, пока я разговаривала по телефону с отцом, а сегодня оскорбляет при них за ужином. Ни то, ни другое так просто ему с рук не сойдет.

Я лишь краем уха слушаю разговор за столом и едва замечаю, как официант возвращает карту отцу. Всё мое внимание сосредоточено на том, как под нашими соединенными руками увеличивается член Кросса и как с каждой секундой учащается его дыхание.

Но когда мне кажется, что он вот-вот отпустит мои пальцы, как я и просила несколько минут назад, он включается в эту пытку и разворачивает основание ладони так, чтобы надавить еще сильнее.

В итоге моя маленькая месть обернулась тем, что я и сама начинаю ерзать на стуле.

Как это вообще вышло?

— Думаю, нам пора, — объявляет София, улыбаясь нам обоим.

— Отлично! — вырывается у меня чуть более радостно, чем следовало.

Кросс нехотя выпускает мои пальцы, но наши взгляды пересекаются, когда мы отодвигаем стулья. Его глаза, дикие и голодные, на мгновение сужаются. Быстро закатив глаза, обхожу стол, чтобы увести отца и его мать к выходу, давая ему возможность сообразить, как спрятать стояк.

Вскоре он присоединяется к нам у дверей, и теперь, когда нас окутывает прохладный ночной воздух, ко мне возвращается способность мыслить рационально.

Что я делаю?

Что мы делаем?

Если прошлая ночь казалась переходом всех границ, то как назвать то, что было сейчас? Я намеренно дразнила и заводила его прямо на глазах у родителей, словно мы и правда не сводные брат с сестрой.

Я совсем лишилась ума.

И все же, как только родители уезжают, пообещав вернуться через несколько недель на очередной семейный ужин, я снова ловлю взгляд Кросса и внутри всё закипает от предвкушения — настолько его глаза подернуты затуманенной, похотливой дымкой.

Он обхватывает пальцами мое запястье, и хотя я знаю, что нужно воспротивиться, послушно иду за ним через весь ресторан, пока мы не оказываемся у дверей туалета.

25.Кросс

Официально: я сошел с ума, мозг взял отпуск, и теперь за главного мой член. Наверняка именно поэтому я тащу Скарлетт по тускло освещенному коридору в один из отдельных туалетов.

Щелкаю замком за спиной, но не успеваю сделать и шага, как она набрасывается на меня. Тянет за рубашку, вытаскивая ее из брюк, и запускает руки под ткань. Ее пальцы скользят по моему животу, ниже, к поясу брюк, и снова возвращаются к ремню.

— Скар...

Она едва заметно качает головой. Её нижняя губа зажата зубами. Но она не замедляется — расстёгивает мой ремень, затем пуговицу и молнию.

Мой рот открывается и закрывается.

Когда она толкает меня спиной к двери, я не сопротивляюсь. Лишь смотрю, как она освобождает мой член, но мои глаза расширяются, когда она опускается на колени.

— Не думал, что мы оба так заведены, — бормочу.

— Заткнись. — Её огромные глаза взлетают к моему лицу.

Она сидит вплотную, ее губы в паре дюймов от моего члена. Горячее дыхание обжигает кожу, и он вздрагивает на воздухе. Скарлетт снова переводит взгляд на... главное. На лице проступает неуверенность.

— Ты делала это раньше? — спрашиваю я.

— Заткнись, Кросс, — рычит она.

Обхватывает ствол ладонью, делает одно движение вверх-вниз и берет меня в рот. У меня вырывается глухой стон. Такое чувство, будто она одновременно только учится и уже прекрасно знает, что делает. Или, может, дело просто в том, что это она.

Я не могу оторвать от нее взгляд.

Через пару секунд вся ее неловкость исчезает, и она ловит ритм. Головка упирается ей в горло, и я сжимаю кулаки, чтобы не податься вперед и не толкнуться глубже. Это наверняка ее спугнет.

Но...

С такой медленной скоростью нас точно кто-нибудь застукает.

Я тянусь к ней, наматываю на пальцы прядь волос и слегка тяну. Когда она тихо мычит в ответ, у меня на губах появляется ухмылка. Я кладу ладонь ей на затылок и мягко направляю глубже.

Свободная рука Скарлетт ложится мне на бедро, ногти впиваются в кожу.

— Вот так, — подбадриваю я. — Расслабься и дай оттрахать твое горло, как послушная сводная сестренка.

Она закатывает глаза.

— Из-за дерзости у тебя будут неприятности, — предупреждаю я.

Но, черт, как же хорошо. Она проводит языком по чувствительному месту под головкой, затем втягивает щёки, когда я снова вхожу. Я двигаю бёдрами, надавливая на её голову, чтобы контролировать скорость... и постепенно увеличиваю её.

В глазах Скарлетт стоят слезы, но она не пытается отстраниться. Помада размазалась по члену — сохраню этот след как можно дольше, — и я уже предвкушаю далекую вспышку оргазма. Преследую его, используя ее рот. Она давится, но зубы ни разу не задевают кожу.

И впрямь заботится обо мне.