Тошно от мысли, что он стал свидетелем чего-то настолько личного, и что я теперь его должница. Но где-то глубоко внутри теплится слабая благодарность, ведь он готов расстаться с деньгами только ради того, чтобы вышвырнуть Николаса из моей жизни — если тот сдержит слово.

Могу лишь догадываться, что на том видео, где я снята пьяной в стельку из-за какой-то дряни, которую он мне подмешал.

От одной этой мысли к горлу подкатывает ком.

Вытаскиваю руки, обхватываю себя за плечи и слегка подаюсь вперед, чтобы унять тошноту.

Кросс шевелится на сиденье, и я кошусь на него.

Этого хватает, чтобы он прервал ледяное молчание.

— Так значит, это твой типаж? Богатые придурки?

Он задевает за живое, у меня перехватывает дыхание. Резко поворачиваюсь к нему, и как бы ни хотелось выпалить всю правду, я выбираю безразличие. К этому моменту он и так знает обо мне слишком много. Большего он не получит.

— В Йеле все богатые, — отрезаю я.

Он хмыкает и снова устраивается поудобнее в кресле. По лицу на секунду скользит гримаса боли, и мне на миг становится его жаль. Бой выдался коротким, но Ник успел нанести несколько ударов. При каждом правом хуке, прилетавшем Кроссу в челюсть, мое сердце замирало.

— Ты знаешь, о каком видео он говорил? — спрашивает он.

Я выпрямляюсь. Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала от страха... или от отчаяния? Скорее, от всего вместе.

Николас забрал ту часть меня, которую уже не вернуть. И как бы я ни пыталась не позволить его поступку растоптать прежнюю жажду жизни, я не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь поверить человеку так же слепо, как верила ему.

— Знаешь, — тихо констатирует Кросс. — По твоей позе видно.

Я отворачиваюсь к окну, огрызнувшись:

— Ничего тебе не видно.

Он хмыкает.

— Тебя легко читать, Скар.

Резко поворачиваю голову, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.

Он морщится.

— То есть... Скарлетт.

Мы молча смотрим друг на друга, пока в темноте не показываются чужие фары. Сердце забивается где-то в горле, я подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Кросс издает звук, похожий на глухое рычание, и сгребает конверт с деньгами с консоли. Зажав его в кулаке, он толкает свою дверь.

В салон влетает прохладный воздух, отчего я начинаю дрожать еще сильнее.

Гравий шуршит под его тяжелыми шагами. Я тянусь отстегнуть ремень безопасности, но прежде чем успеваю это сделать, он наклоняется к открытой двери, и наши взгляды встречаются.

— Заблокируй двери.

Я хмурюсь.

— Ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Он издает саркастичный смешок.

— И сделать ему подарок, позволив еще раз на тебя пялиться? — Его порочная ухмылка исчезает. — Заблокируй двери.

Он выпрямляется, но прежде чем дверь закрывается, я выпаливаю:

— Кросс.

Он снова наклоняется, лицо натянуто от нетерпения.

— Я верну тебе деньги, — выдавливаю из себя.

Он пристально смотрит на меня и оставляет одну в машине. Затем уверенно шагает по парковке, расправив плечи. Я завидую его хладнокровию в этой ситуации.

Быстро щелкаю кнопкой блокировки, оглядываясь через плечо на всякий случай. Никого. Поворачиваюсь обратно как раз в тот момент, когда открывается пассажирская дверь другой машины. Кросс передает конверт кому-то внутри — сам Николас наружу так и не выходит.

Этот трус, скорее всего, сидит в темноте салона прямо напротив и пялится на меня. От отвращения по коже пробегают мурашки.

Я сползаю пониже в кресле, скрываясь из виду. Кросс был прав, оставив меня здесь. Меня мутит от одной мысли, что его глаза сейчас направлены в мою сторону.



— Чего ты такая дерганая? — спрашивает Сойер, подозрительно прищурившись.

— Я? — подыгрываю я, включая дурочку. — Вовсе я не дерганая!

Сойер фыркает.

— Да ты с самого прихода головой по сторонам крутишь.

Я осторожно обвожу взглядом столовую, то и дело натыкаясь на лица, которые видела в ночь боев. Зал забит студентами, они болтают с друзьями над тарелками с хлопьями и яичницей, пьют безвкусный кофе и протирают заспанные глаза. Сколько из них болели за Николаса? Сколько вообще знакомы с ним?

— Просто узнала кое-кого из тех, кого видела на днях.

Это не ложь.

Но и не вся правда.

Я действительно дергаюсь, но не могу признаться Сойер, в чем дело. После той встречи с Николасом я постоянно жду удара. Последние несколько дней тело живет в режиме боевой готовности, и я готова поклясться, что за мной следят.

И словно в подтверждение моих мыслей, в столовую входит Кросс с перекинутым через плечо рюкзаком, ничуть не скрывая синяки. Наши взгляды тут же пересекаются. Я поспешно отворачиваюсь, раздраженная тем, что он вечно возникает из ниоткуда.