У меня пересыхает во рту. Она явно очень не хочет, чтобы то видео с ней всплыло. Не могу ее винить. Боже, в голове полная каша. Кажется, у меня и правда сотрясение.

— Хм... — Николас ухмыляется. — Двадцать штук будет в самый раз.

У нее отвисает челюсть.

У меня внутри всё переворачивается.

— У меня нет таких денег, — шепчет она. — Я не могу просить о таком.

Он пожимает плечами и делает вид, что рассматривает ногти. Телефон исчезает обратно в сумке.

— Не знаю, Скар. Или деньги, или оба видео уходят в рассылку, и я с удовольствием посмотрю, как ваши жизни летят к чертям.

— Николас...

Я не могу слышать, как она умоляет его.

— Я заплачу, — вырывается у меня.

У меня есть двадцать тысяч. В сейфе дома. Придется придумать, как расплатиться с братьями Уэббер, теперь, когда план на этот бой провалился. Я завалил их проверку. Но лучше я буду разбираться с ними, чем допущу это.

Скарлетт замирает в шоке, но быстро приходит в себя.

— Нет, Кросс...

— Всё нормально, — быстро прерываю ее. Делаю шаг вперед и встаю между ними. — Я плачу, а ты исчезаешь навсегда. Идет?

Николас встает. Прижимает руку к ребрам, пытаясь сохранить лицо, но не может скрыть вспышку боли. Впрочем, через мгновение она проходит. Он делает шаг навстречу и протягивает руку.

— И ты удалишь видео, — добавляю я.

Он медлит. В глазах мелькает недобрый блеск, но через секунду он кивает.

Я пожимаю ему руку, хотя больше всего на свете хочу бить его по лицу до тех пор, пока ему не понадобится пластика носа. Он усмехается и первым отпускает руку, разворачиваясь так, будто нам обоим нет места в его мире. Хватает сумку и идет к выходу.

Дверь открывается, впуская гул толпы, и захлопывается, оставляя нас со Скарлетт в оглушительной тишине.

Я смотрю на нее и впервые в жизни не знаю, что, блядь, сказать.

14.Скарлетт

Кросс хватает меня за руку и тащит к другой двери.

— Пошли.

Я недовольно фыркаю и пытаюсь вырваться.

— Куда?

Дверь открывается, но вместо шумной толпы впереди оказывается длинный темный коридор. Кросс оглядывается и злобно смотрит на меня.

— За деньгами, чтобы расплатиться с твоим парнем, — шипит он.

Я снова дергаю рукой, но Кросс упрямо тащит меня за собой.

— Он мне не парень, — выделяю я.

Он закатывает глаза.

— Бывший парень, какая разница.

— Он мне даже не бывший! — мой голос эхом разносится по коридору и провожает нас до самой парковки за зданием.

Кросс резко разворачивает меня к себе, по-прежнему крепко сжимая руку.

— Тогда кто он такой?

Я захлопываю рот, зубы глухо стучат друг о друга. Кросс вскидывает бровь. На распухшей скуле наливается синяк, на губе запеклась кровь. Он смотрит на меня в ожидании ответа, но я молчу.

Я просто не могу сказать.

В конце концов он закатывает глаза и тащит меня дальше, к машине. Пытаюсь упереться, но бороться с Кроссом бесполезно.

— А как же мой телефон? — спрашиваю я, пока он со злостью распахивает пассажирскую дверь.

Он впихивает меня в салон.

— Тайлер заберет.

— А как же... — дверь захлопывается прямо перед носом, и я разъяренно рычу.

Стоит ему сесть на водительское место, как я продолжаю:

— А как же Сойер? Я приехала с ней. Она будет искать меня.

Кросс выжимает педаль в пол, и мы с визгом вылетаем с парковки.

— Тайлер и ее заберет. — Он косится на меня и недовольно поджимает губы. — Пристегнись.

Я подчиняюсь, хоть это меня и убивает.

До дома мы долетаем мгновенно. Едва машина замирает на месте, я берусь за ручку двери, но Кросс поворачивается ко мне так резко, что воздух вокруг, кажется, вздрагивает.

— Сиди здесь.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я тебе не собака!

Его глаза сужаются в темноте. Он выходит наружу и снова хлопает дверью.

Подмывает выскочить и сбежать, но после встречи с Николасом и осознания, что он совсем близко, бежать куда-то страшнее, чем оставаться в машине с угрюмым сводным братом, которому я теперь торчу двадцать тысяч долларов.

Когда Кросс возвращается, тишина становится почти оглушительной. Он бросает на центральную консоль пухлый плотный конверт, сложенный пополам и перетянутый резинкой.

Его руки, с разбитыми в драке костяшками, крепко сжимают руль. Молча мы двигаемся обратно.

Чем ближе мы к складу, тем сильнее меня колотит. Пальцы дрожат так, что приходится спрятать ладони под бедра.

Гравий шуршит под колесами, когда Кросс тормозит и глушит мотор. Не проведи я здесь последний час, ни за что бы не поверила, что внутри устраивают подпольные бои. Сейчас склад выглядит заброшенным, толпа разошлась, не оставив и следа.

Тишина между нами затягивается, и я упорно отказываюсь смотреть в его сторону.