Дверь снова открывается, и Тайлер вводит бледную Скарлетт. Ярость вспыхивает с новой силой: после слов того ублюдка я уверен, что он не врал. Она не стала бы так пугаться из-за моего боя.

Это бы значило, что ей не плевать.

— Мне нельзя здесь находиться, — шепчет она. — Мне нужно уйти.

— Поймал ее в коридоре, когда она пыталась забрать свой телефон, — докладывает Тайлер.

Морщась от боли, я заставляю себя встать.

— Иди сюда.

Она неуверенно косится на Тайлера, но тот отвечает ей бесстрастным взглядом. Не дождавшись от него поддержки, она пересекает комнату и останавливается в паре шагов от меня.

— Пойду разузнаю насчет твоего выигрыша, — говорит Тайлер.

— Кто он такой? — тихо спрашиваю я.

Помню, что тот тип сидит в углу, а она его, кажется, еще не заметила.

Парни, суетящиеся вокруг богатого придурка, не обращают на нас внимания.

— Кто?

Я хмурюсь.

— Я не идиот, Скар.

Она напрягается.

— Не называй меня так.

Попал в нерв. Я наклоняюсь ближе.

— Он тебя так называл?

Она медленно кивает.

— И?

Выражение ее лица меняется. Гнев, затем решимость.

Внезапно я понимаю, что не хочу знать. Не хочу вытягивать из нее подробности — это неважно. То, что я избил его в клетке, тоже неважно. Мне хочется придушить его прямо сейчас просто за то, что он заставил ее защищаться. За его комментарии в ее адрес.

Господи, откуда во мне это?

Она моя сводная сестра. Я должен ее защищать, так ведь? Что-то вроде... я могу ее донимать, но больше никто не смеет.

Да, остановимся на этой версии.

Я намеренно перевожу взгляд на того парня, и она смотрит туда же. Скарлетт ахает и шарахается назад, врезаясь плечом мне в грудь.

Я машинально обхватываю ее рукой — то ли чтобы удержать, то ли чтобы она не сорвалась с места и не убежала, хрен знает. Она дрожит. Каждая ее мышца натянута как струна.

— Отпусти, — шепчет она. — Кросс...

Парень, видимо, услышал ее. Из-за спин помощников доносится смешок. Он отмахивается от них и велит проваливать — те уходят без лишних слов.

Надо признать, выглядит он паршиво. Нос, который я гарантировано сломал, вправили, но он распух, а под глазами наливаются черные круги. Возможно, скула тоже сломана.

— Скарлетт, — выдыхает он. — А я тебя искал.

Она сейчас устойчива не более, чем перышко в урагане. Я сжимаю руку крепче и сдвигаюсь так, чтобы она оказалась полубоком. Ее пальцы впиваются мне в предплечье, ногти царапают кожу.

— Не смотри на нее, — рычу я.

Его смех звучит ледяным холодом. Он переводит взгляд на меня, оценивающе оглядывает, и боюсь, что я выдал какую-то тайную слабость.

— И это всё? Я проделал весь путь ради такого приема?

— Николас, я не желаю иметь с тобой ничего общего. — Ее голос звучит на удивление уверенно.

Он лениво стирает кровь под носом.

— Раньше ты звала меня Ником. Когда всё изменилось?

Я фиксирую эту деталь в памяти, хотя мне понадобится гораздо больше, чем его имя, чтобы зарыть его в землю.

— Впрочем, неважно, — продолжает Николас. — После твоего отъезда я нашел вариант получше. Она покрепче к выпивке. Такую не стыдно и родителям показать, понимаешь?

— Чудесно, — шипит она. — Тогда что ты здесь забыл?

— Соскучился. Подумал, может, вспомним старые добрые времена, прежде чем я вернусь в университет.

У него явно не всё в порядке с головой. Он что, хочет снова ее напоить и воспользоваться этим? Проехал столько миль ради этого?

— К тому же, я сейчас немного на мели, — добавляет он.

— И что это значит? — требует ответа Скарлетт. Она высвобождается из моих объятий, но не отходит. Упирает руки в бока. — У меня нет денег.

Он закатывает глаза.

— Зато у твоего папочки есть.

Николас тянется в сторону, достает из сумки под стулом мобильник.

Даже у меня телефон отобрали. Кто, черт возьми, не проверил его вещи?

— Смотри.

Он открывает статью о том, что компания ее отца выходит на биржу. Заголовок виден даже отсюда — вероятно, потому, что я сам столько раз твердил, что старик просто очередной богатый белый мудак, что практически выучил текст наизусть.

— Ты мне платишь, а я делаю вид, что ты не подавала на меня жалобу в деканат. — Его глаза сужаются. — Из-за тебя у меня чуть не начались проблемы, Скар.

— Я... — Она качает качает головой. — Я не буду просить у него денег.

Он косится на телефон.

— У меня есть одно милое видео, которое я мог бы ему отправить. Одно с твоих «золотых времен» на тех вечеринках в братстве... Или, может, видео с твоим парнем, дерущимся в клетке? Это ведь секрет, верно? Будет жаль, если его выложат в сеть.

— Парнем? — переспрашивает она.

Николас кивает на меня.

Ах ты ж, блядь.

Он показывает видео, которое кто-то снял исподтишка — скорее всего, один из его шестерок. Там четко видно мое лицо.

— Сколько? — спрашивает она.