Харитон вынырнул из травы кювета, как только осела основная пыль от взрыва. Уши заложило, но в глазах было чисто.

Из-за завала, цепляясь за ежевику и виноградную лозу, вылезли трое гусар. Один в драном доломане всё оглядывался назад, зажимая в руках саблю. У второго карабин болтался на панталере, мешая идти, а третий вообще шел пустой – карабин потерял, и только сабля в ножнах била по бедру. Тратить на них гренаду Харитон не стал. Достал из-за пояса пистоли, вскинул руку – бах! Первый француз опрокинулся в колючки. Сразу же, почти без паузы, грохнул ещё один ствол. Второй гусар охнул и, завалившись боком на землю, схватился за живот. Третий, увидев перед собой лишь одного егеря, взвизгнул и на инстинктах выдернул клинок. Харитон, отбросив пустые пистоли, привычно вытянул из чехла егерский тесак. Француз, как видно ошалевший от разгрома своего эскадрона, шагнул было вперед, но ноги поехали по глине. Харитон уже приготовился его встретить, но тут из-за угла выскочил Метёлкин с фузеей наперевес.

– Живьем его! – рявкнул унтер.

Следом через дорогу перемахнули ещё двое егерей со штыками. Увидев, что он окружен, гусар сник. Сабля выпала из пальцев, он опустился на колени и просто закрыл лицо руками.

Над трактом повисло относительное затишье. Перестали греметь выстрелы, а сквозь оседающую пыль до виллы долетали лишь хрипы искалеченных коней и истошные крики раненых французов.

– На дорогу! – скомандовал Воронцов. – Оружие, пленных и припасы с собой, раненых в тень!

Егеря работали быстро: раненых оттащили в сторону из кровавого месива, пленных разоружили и под конвоем отправили вглубь, из лядунок выгребли только патроны.

Те гусары, что уцелели в хвосте колонны, в это время неслись прочь, вбивая копыта коней в дорожную пыль.

Генерал Викто́р встретил беглецов в двух верстах от поворота. В их докладе вилла разрослась до крепости, утыканной пушками. Сбивчивые выкрики про «русскую батарею» и «засаду в каждом кусте» он пресек коротким взмахом перчатки. Одного взгляда на пробитые пулями кивера и залитые кровью ментики тех немногих, кто вырвался из ловушки, хватило, чтобы оценить плотность огня. Лицо генерала, серое от пыли, оставалось неподвижным.

– Прекратить панику, – негромко бросил он и повернулся к подошедшему полковнику. – Жан, приказываю развернуть войска. Четвёртую линейную полубригаду – в батальонные колонны прямо по тракту. Шассеров рассыпать в цепь по виноградникам, пусть прочешут заросли и проверят фланги.

Виктор обернулся к адъютанту:

– Артиллерию на выезд. Выставить батарею на прямую наводку перед изгибом дороги. Разнести эту фортецию в щебень. Живо!

По тракту поплыл низкий рокот – тысячи подошв начали вбивать землю, перестраиваясь из маршевых колонн в боевые. Сзади, громыхая колёсами по камням, выкатывались шестифунтовки. Расчеты с ходу сбрасывали передки и, откатив пушки, упирали тяжёлые хвосты станин в грунт. Стволы медленно разворачивались в сторону виллы.

– Ваше благородие! – донесся с крыши зычный голос Дорофея. – Вижу пыль столбом на тракте! Француз пушки свои выкатывает! Пехота в колоннах марширует, тьма их!

Воронцов, не теряя времени, быстро поднялся по шаткой приставной лестнице на плоскую кровлю пристройки. Опершись плечом о каменную стену, он вскинул зрительную трубку. На горизонте, за маревом пыли, синие прямоугольники батальонов уже занимали всю видимую часть дороги. У изгиба тракта французские артиллеристы споро суетились у передков. Дистанция полверсты, как раз хорошо для начала пристрелки.

– Всё, навоевались, – коротко бросил капитан. – Эскадрон, сбор! Десять минут на всё.

Двор виллы мгновенно ожил. Егеря, не дожидаясь новых команд, кинулись к коням.

– Патроны из французских сум пересыпать! Оружие трофейное к седлам крепить! – распоряжался Гагарин, перехватывая поводья жеребца. – Живо, ребята, сейчас ядра полетят!

Харитон с Метёлкиным споро сдергивали с погнутой станины свою «адскую машину». Тащить пустую тяжесть не стали – забросили в глубокий колодец, чтобы врагу не досталась. Десяток пленных гусар, что сидели у стены, оставили на месте. Тот, которого Харитон едва не рубанул тесаком, всё так же сидел на коленях, закрыв лицо руками. Остальные тупо смотрели на суету русских.

– Не сечь же вас тут, – бросил им на ходу один из егерей, запрыгивая в седло. – Мы ведь не звери. Сидите тихо, ваши скоро придут. А уж господь Бог рассудит, кому и сколько жить.

– По коням! – выкрикнул Воронцов, уже сидя в седле. – За мной марш, марш!

Эскадрон выплеснулся из ворот виллы ровно в тот момент, когда над головами с противным воем пролетело первое ядро. Оно с грохотом врубилось в каменную кладку виллы, выбив облако белой крошки. Следом громыхнуло еще дважды.

– К мосту! – скомандовал капитан. – Аллюр в галоп!