Глава 1. В госпитале

– Смирно! – гаркнул ефрейтор, завидев выпрыгивающего из седла генерала. – Фимка, не зевай, поводья прими! – Он толкнул долговязого пехотинца и, перехватив в левую руку фузею, шагнул навстречу. – Ваше превосходительство, на посту без происшествий, старший гошпитального караула ефрейтор Семёнов!

– Вольно, ефрейтор! – Егоров вскинул ладонь к треуголке. – Подскажи, братец, где тут раненых разместили из последнего боя? Сказали, вроде под утро сюда обоз заехал?

– Это которые с переправы, вашпревосходительство? – переспросил тот. – Ага, так точно, три дюжины повозок сюды закатили. Ранетых сразу врачи и лекаря оглядели во дворе, и потом уже наказали, кого куда заносить. А вам, прощение просим, кто надобен? Ежели из господ офицеров, так их вон в тот дом поместили, – показал он на длинный одноэтажный пристрой с аркадами.

– Всё верно, офицер нужен, – подтвердил Алексей. – Подпоручик молодой мушкетёрский, правая рука у него на перевязи была, не видал, случайно?

– Не-е, извиняйте, ваше превосходительство, не приметил, – покачал головой старший караула. – Там ведь такая суета поднялась, лазаретные все кричат, нестроевых своих шпыняют, чтобы они с повозок ранетых быстрей снимали. Света требуют, факелов побольше. Мы ещё три костра, окромя караульных, давай скорее зажигать. Тут уже не до глядения было.

– Ладно, понял, спасибо, братец, – кивнул Алексей. – Не провожай, сам я, – остановил он кинувшегося было к пристрою ефрейтора. – Вестовой мой пока с конями тут подождёт, – и быстрым шагом перешёл небольшую внутреннюю площадь палаццо.

Вышедший с тазом полным окровавленной перевязи нестроевой, завидев важного офицера с орденами и шитыми звёздами на мундире, ойкнул и отскочил в сторону, освобождая вход. От широкого остеклённого коридора внутри здания отходили вбок большие арочные проходы в просторные комнаты – залы, а в них виднелись ряды кроватей и снующая лекарская прислуга.

– Ваше превосходительство, к вашим услугам, – из соседней арки вышел средних лет мужчина в накинутом на офицерский мундир фартуке и нарукавниках. – Разрешите представиться – врач ординатор Ефимов Павел Петрович. Госпитальный директор поутру к армейскому провиантмейстеру убыл, ещё не вернулся, а главный хирург в ранетарной палате увечных оперирует.

– Генерал-майор Егоров, – учтиво кивнув, представился Алексей. – Павел Петрович, не хотел бы вас беспокоить, вижу, у вас тут дел и так предостаточно, я сюда по личному, буквально на пять минут. К вам сюда после сражения под Бассиньяно подпоручик Егоров из Низовского мушкетёрского полка должен был поступить. Не позволите повидаться?

– Да-да, конечно, ваше превосходительство, – закивал тот и, обернувшись, поманил к себе кого-то из глубины зала. – Подпоручик Егоров, Низовский мушкетёрский, где у нас, что с ним?!

– Так в третьей зале он, Павел Петрович, – выступив из арки, сообщил пожилой дядька в таком же фартуке и нарукавниках, как и у врача, только в мундире попроще. – У него ведь рана не опасная на руке, без ампутации, потому его и в третью приказали разместить. Крови только вот много потерял, слабый шибко, а так-то рана хорошая, чистая.

– Ступай, Семён, – отпустил его Ефимов. – Готовьте драгунского капитана к операции, вернусь – и вам сразу в ранетарную его нести. Пойдёмте, ваше превосходительство, нам туда, – он указал ладонью в конец коридора, – тут недалеко, я вас провожу. Вспомнил я этого подпоручика, вот только час назад ему перевязь меняли. Рана у него чистая, штыковая – видать, лекарь в поле хорошо её обслужил. Главное, что кость у него целая, и внутрь самой раны ничего не попало. А то, что крови много вышло, так с другой стороны это и хорошо, с кровью ведь и всякую грязь завсегда вымывает. Полежит у нас тут месяцок-другой, окрепнет, а там, глядишь, и выпустим его обратно в полк. Прощение просим, сынок ваш, али, может, племянник?

– Сын, – подтвердил Алексей, – вместе в одном бою с ним были. У меня пара царапин, а у него вона как – штыковая.

– Да обошлось, ваше превосходительство, обошлось! – взмахнув обеими руками, воскликнул врач. – Дело молодое, мигом всё заживёт. Себя вспомните, как оно такое в двадцать лет.

– Это да, – хмыкнул Алексей, – что есть, то есть, в двадцать лет всё проще. Кровь горячая, любая рана сама затягивается.

– Ну вот и она, та самая палата, – ординатор остановился у аркады. – Третья, для тех, у кого ранения лёгкие, без гноя, и у кого серьёзного увечья нет. Мне поприсутствовать?

– Нет, не нужно, Павел Петрович, – покрутил головой Алексей. – Времени у меня совсем свободного нет, пять минут только, увижу сына и в путь. Вы ступайте себе по делам, я тут сам.

– Как скажете, ваше превосходительство, – склонился в почтительном поклоне ординатор. – Тогда я, с вашего разрешения, к раненым. Первый день после сражения, он ведь завсегда суетной, а не успеешь сразу как следует раны обиходить – потом только руки-ноги отрезать.