Я приоткрываю губы и принимаю его, медленно, сантиметр за сантиметром, пока он не заполняет мой рот, растягивая губы. Его дыхание сбивается, и вторая рука ложится мне на затылок, не требуя, не направляя, просто крепко удерживая меня, будто ему жизненно важна эта связь.

Я задаю неторопливый, размеренный темп, скользя вниз, втягивая щёки, кружа языком вокруг чувствительной головки. Он тихо ругается, бёдра дёргаются против воли. Каждый раз, когда я отстраняюсь, я продолжаю ласкать его рукой, прежде чем снова опуститься вниз.

Его тело подаётся вперёд, мышцы напряжены, будто его разрывает изнутри. Его голос переходит в хриплый, отчаянный шепот, моё имя, просьбы, ругательства.

— Твой рот… я знал, что он особенный, но,блядь …

Его бедра приподнимаются над креслом, он толкается мне в горло.

Мне нравятся его грязные словечки. Нравится, как от них хочется сорвать с себя одежду. Почувствовать его внутри. Каждый звук заставляет хотеть больше, глубже, до разрушения.

Когда я начинаю мурлыкать вокруг него, его голова резко запрокидывается, из горла вырывается сдавленный хрип.

— Ангел, чёрт, я не… — он обрывается, грудь ходит ходуном, пальцы сжимаются в моих волосах. — Я не могу сдержаться…

Я и не позволяю ему. Не даю возможности отстраниться. Я хочу этого. Хочу почувствовать, как он теряет контроль.

И тогда он кончает.

Всё его тело напрягается, дыхание срывается, и он кончает мне в рот, заполняя горло жаром. Его стон обрывистый, почти мучительный, и он отзывается эхом у меня в костях. Я глотаю всё, не отрывая взгляда от его глаз.

Когда всё заканчивается, он обмякает в кресле, грудь тяжело вздымается, виски блестят от пота. Его хватка в моих волосах слабеет, ладонь скользит к моей шее, большой палец ласкает кожу, будто он не может перестать ко мне прикасаться.

Я выпрямляюсь, сидя на коленях, вытираю уголок рта. Мои губы припухли, дыхание всё еще рваное. Его серые глаза прожигают меня насквозь, измученные и нежные одновременно.

— Ещё пара таких раз, и, кажется, ты меня убьёшь, — шепчет он.

И по тому, как он это говорит, ясно, что он был бы не против.

Глава 15

Джефферсон

Концерт просто нереальный. Мы сидим в ложе, и я не могу перестать улыбаться. Межсезонье, наконец можно выдохнуть, никаких тренеров, никаких подъёмов в шесть утра, никакого комендантского часа. Мои друзья рядом, а еще в ложе несколько знаменитостей, которым Ингрид тоже, видимо, разослала билеты. Но буду честен. Воспоминания о том, как Ингрид стояла передо мной на коленях, как её красивые губы скользили по моему члену, и она глотала всё до последней капли, тоже ничуть не мешают наслаждаться вечером.

— Кажется, Ванесса Кирби на тебя заглядывается.

Я бросаю взгляд на Надю, а не на брюнетку, которая известна своими дефиле на мировых подиумах и романами с профессиональными спортсменами. Мы коротко представились друг другу, когда только зашли в ложу, а потом разошлись по своим компаниям.

— И что? — я делаю глоток пива.

— И то, что я уже несколько недель не видела тебя ни с одной девушкой, а тебе словно плевать, что супермодель откровенно раздевает тебя взглядом через всю комнату. Супермодель, известная по каталогам нижнего белья! — Надя, как обычно, считает это своим делом. — Тебе есть что нам рассказать, Паркс?

Она знает. Они все знают. Просто я ещё ни разу не сказал это вслух. Да и как я мог? Мы до сих пор не дали определения нашим отношениям. Даже после того, как мой язык побывал в её киске, и несмотря на то, что мы с ней разговариваем почти каждую ночь. Я так давно не был в отношениях, что даже не представляю, с какой стороны к этому подступиться. Да и на что мы вообще можем рассчитывать?

Я провожу рукой по волосам.

— Мне нечего рассказывать. Но, если что вы узнаете первыми.

Её ухмылка говорит о том, что она наслаждается каждой секундой моего дискомфорта, но, к счастью, Аксель вовремя притягивает её к себе и обнимает. Как только она исчезает, рядом оказывается Шелби.

— Только не ты, — ворчу я.

— Ты действительно знаешь каждую песню, — поддразнивает Шелби, толкая меня плечом.

— Я никогда не скрывал, что фанат.

Хотя даже я понимаю, что это давно уже не просто интерес. Я начал смотреть трансляции её концертов почти каждый вечер, обращая внимание на детали, в которые она вкладывает столько сил.

Как она меняет сет-лист под каждый город. Как выстраивает шоу — костюмы, сцена, свет — превращая три часа в историю, которую не может рассказать никто другой. Те быстрые взгляды музыкантам, внутренние шутки с танцорами, умение сделать арену на десятки тысяч человек похожей на тесный клуб, где каждый зритель может ощутить себя так, словно стоит перед сценой.

Это больше, чем музыка. Это искусство, дисциплина, одержимость. И чем дольше я смотрю, тем яснее понимаю, что это та самая самоотдача, которую я чувствую на льду. Только она в центре внимания всего мира, а я всего лишь парень, впечатывающий соперников в борт.

* * *