Я откидываюсь назад на локти, позволяя доставлять мне удовольствие так, как ему хочется. Медленные, продуманные движения, круги, касания, игра с каждым чувствительным нервом. Я тихо вскрикиваю, и он впитывает этот звук, прижимаясь ко мне. К его языку присоединяются пальцы, нежные, но настойчивые, подталкивающие меня всё ближе и ближе к краю. Он следит за каждым выражением лица, каждым движением моего тела, каждым сбившимся вдохом, подстраиваясь под меня. Грудь вздымается всё чаще, дыхание становится чужим, почти унизительным. Соски пульсируют, всё тело сплошной оголённый нерв. Я теряюсь в ощущениях, в его тщательно выверенном ритме.

— О, Боже, — задыхаюсь я, вцепившись ему в плечи, пока он продолжает движения медленно, терпеливо, доводя меня всё ближе к краю. Бёдра дрожат, ногти впиваются ему в спину, его имя срывается с моих губ, как молитва.

— Ты близко, Ангел? — мурлычет он, с ухмылкой на этих слишком красивых губах. — Готова кончить для меня? — Он приподнимает бровь. — Намочи мне лицо.

Этого достаточно. Я разлетаюсь на осколки, волна за волной накрывает меня, тело содрогается в его руках. Он не останавливается. Он проходит это со мной, раздвигая мои ноги шире, продолжая ласкать мою киску своим плоским, широким языком. Он направляет меня, позволяя приникнуть к нему, пока меня бьет крупная дрожь.

Когда оргазм утихает, он приподнимает голову, и его дыхание тёплой волной касается моей кожи. Длинные пальцы задерживаются на моих бёдрах, постепенно перемещаясь выше и скользя вдоль позвоночника.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, его голос звучит низко и хрипло от эмоций.

Я киваю, всё ещё дрожа, и прижимаясь к нему.

— Если выживание после землетрясения можно назвать «в порядке».

Я ещё толком не пришла в себя, когда он аккуратно натягивает на меня трусики обратно. Когда он помогает мне слезть со стола, и я делаю шаг к нему, то чувствую, что жар между нами никуда не делся. Мои руки скользят вверх, проникая под его футболку, по твёрдым рельефам пресса, ощущая каждое движение мышц. Он вздрагивает под моими пальцами, и между нами проходит такой импульс силы, что у меня подскакивает пульс.

Я слегка отстраняюсь, встречаясь с ним взглядом. В его глазах вспыхивает искра, что-то дерзкое и напористое, и я точно знаю, чего хочу. Я провожу ладонями по его груди и, ухватив за плечи, толкаю назад, пока он не опускается в ближайшее кресло. Движение решительное, инстинктивное, будто я уже подчинила его себе.

На мгновение в его глазах мелькает удивление, а потом взгляд темнеет, отражая одобрение и чистое желание. Я не даю ему сказать ни слова. Срываю с него футболку и отбрасываю её в сторону, словно она никогда не имела значения, и прижимаюсь губами к его обнаженной коже, впитывая жар, вдыхая силу, завладевая им так же жадно, как он владел мной.

Его грудь солёная и горячая, а сердце грохочет под моими губами. Я оставляю поцелуи вдоль линий мышц, по ключице, вниз по центру груди. Когда я слегка царапаю зубами его сосок, из него вырывается низкий стон.

К тому моменту, как я опускаюсь перед ним на колени, его дыхание становится частым, а руки сжимают подлокотники кресла, словно ему нужна опора. Мои пальцы поспешно возятся с ремнём, ослабляя его, расстёгивая пуговицу на джинсах.

— Ангел… — его голос срывается на этом прозвище. Рукой Джефферсон ныряет в мои волосы, не отталкивая и не притягивая, просто держит, дрожа от сдерживаемого напряжения. — Я пришёл не за этим.

Я смотрю на него из-под ресниц, упираясь ладонями в его бёдра и подаваясь ближе, заполняя всё пространство между нами.

— Ты был со мной терпелив, — говорю я. — И щедр. Позволь мне ответить тем же.

Его челюсть напрягается, серые глаза темнеют, как грозовые тучи перед ливнем. Бёдра дёргаются, выдох со свистом прорывается сквозь стиснутые зубы. Он выглядит так, словно уже на грани, а я ещё даже не прикоснулась к самому чувствительному месту.

И, Боже… нет ничего более опьяняющего, чем осознание того, что я могу довести его до этого состояния.

Запуская руку ему в джинсы, я невольно сглатываю. Он огромный. Я и так это знала по его росту, по тому, как его эрекция прижималось ко мне при каждом поцелуе. Но когда я высвобождаю его полностью, мне требуется секунда, чтобы осознать это.

Его член тяжелый и горячий в моей ладони, исходящий от него жар обжигает кожу. Сначала я ласкаю его медленно, наслаждаясь тем, как вздымается его грудь, как запрокидывается голова и из горла вырывается стон. Его самообладание распадается, кирпичик за кирпичиком и я хочу видеть, как оно рухнет полностью.

Я опускаю голову, касаясь губами покрасневшей головки, ощущая вкус соли и кожи. Мышцы его бедер напрягаются под моими руками.

— Господи… — выдыхает он хрипло. Пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, будто он борется сам с собой, будто одно неверное движение разрушит всё.