— Вот в том-то и дело. Я попробовала. И с треском провалилась. — Глубоко вдохнув, она выпрямляется. — У тебя это выглядит так легко.

— Потому что я и есть лёгкий. — Уголки моих губ дёргаются.

Салли закатывает глаза.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Любую девушку, которую захочешь, ты получаешь.

— А кого хочешь ты?

— Не знаю. — Она фыркает. — Кого-нибудь. Я тут подумала и решила, что пока я в городе, мне нужно… — она качает головой из стороны в сторону, — …немного выпустить пар.

Я уставился на неё.

— Это значит то, что я думаю?

— Перестань так на меня смотреть. У меня тоже есть потребности.

— Ты можешь делать всё, что захочешь. Но в последний раз, когда я проверял, ты была за долгие отношения. Парни и вся эта фигня.

Я никогда не видел, чтобы Салли искала случайные связи в «Гремучнике». Хотя, если честно, за последние двенадцать лет она не так уж много времени тут проводила. Но всё равно, это на неё не похоже.

— Я была за долгие отношения. И всё ещё за, если говорить глобально. Но теперь, когда я точно знаю, что уезжаю из Хартсвилла, начинать что-то серьёзное просто не имеет смысла. Так что, думаю, пока я здесь, можно просто повеселиться без обязательств.

Её невысказанные слова бьют меня под дых. Я не хочу ничего серьёзного, потому что уезжаю навсегда.

Она уедет в какой-нибудь уютный университетский городок, влюбится в какого-нибудь янки и больше никогда не вернётся.

Я провожу рукой по щетине. Свалить и не лезть в это? Я не хочу обсуждать с Салли, с кем она хочет переспать.

Но какая-то глупая, злобная часть меня просто жаждет узнать, кто именно ей нужен.

Какая-то злобная часть меня хочет быть этим кем-то. Кто лучше местного сердцееда для того, чтобы «выпустить пар»?

Я не горжусь этим прозвищем. Да, я люблю веселиться. И много. Но если честно, мне уже кажется, что я просто чей-то вечный повод для шуток. Мне, чёрт возьми, тридцать лет. И, если быть откровенным, я немного… одинок. Особенно теперь, когда переехал из общежития в собственный дом на ранчо Лаки Ривер.

Когда Молли и Кэш объединили силы, они подарили мне викторианский дом 1920-х годов, который построил прадедушка Молли. Это простое, но красивое место, которое Гаррет тщательно обновлял и поддерживал в идеальном состоянии. Ему больше нравился этот дом, чем громадный, но бездушный Новый Дом, который он построил в качестве подарка своей тогдашней жене Обри. Первое время это было их основное жилище на ранчо Лаки, огромный особняк в пятьсот пятьдесят квадратных метров, где они планировали растить семью. Но вскоре после переезда их брак дал трещину, и Обри забрала Молли и переехала в Даллас. А Гаррет вернулся в старый дом, где и прожил до самой смерти. Теперь Новый Дом превратился в нечто вроде общего места для сотрудников ранчо, где Пэтси готовит по три горячих блюда в день на своей огромной кухне.

Я хочу осесть. Найти настоящего спутника жизни. Видеть, как Кэш и Молли нашли друг друга, только сильнее разжигает во мне это желание.

Я никогда не видел брата таким счастливым.

Я никогда так не завидовал.

Я стараюсь не показывать этого. Завидовать брату — стыдно. Кэш прошёл тяжёлый путь и заслужил своё счастье.

Зависть — не в моём стиле.

Но я завидую ему. И тому, кого Салли выберет этой ночью… и каждой следующей.

Я машинально дёргаю мамино кольцо, висящее на цепочке у меня на шее.

— Итак, ты хочешь переспать с одним из этих победителей?

Я киваю в сторону одного из работников ранчо, который уже настолько пьян, что пытается «подцепить» девушку, делая вид, будто забрасывает воображаемую удочку.

Салли снова фыркает.

— Ты же не серьёзно. Ты, из всех людей, не имеешь права меня осуждать.

— Я первый, кто признает, что я не святой. — Я поднимаю руки. — Я просто забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты обожглась.

— Я взрослая девочка. Бек Уоллес меня не обожжёт.

У меня сердце срывается с места.

Так всё-таки Бек? Почему он?

Развернувшись и облокотившись левым бедром на стойку, я натягиваю на лицо ухмылку.

— Он недостаточно сообразителен, чтобы тебя зацепить.

Салли глубоко вдыхает, её плечи чуть поднимаются, когда она бросает взгляд через бар. Я следую за её взглядом и замечаю, что Брианна, Леннон и Кейтлин внимательно за нами наблюдают.

— Видишь? — спрашивает Салли. — Ты привлекаешь внимание, даже когда разговариваешь с другой девушкой.

— Ну да. Так это и работает.

— Что это?

— Нужно играть по правилам. Зависть — мощный афродизиак.

Салли переводит на меня свои большие карие глаза. В них загорается какой-то смешной огонёк, заставляя золотые крапинки в радужке вспыхнуть.

— Правда? — в её голосе скользит осуждение. И… что-то ещё. Что-то подозрительно похожее на любопытство.

— Эй, я не придумываю правила. Я просто играю по ним.

Она улыбается.

— Ненавидь игру, а не игрока. Это как раз про тебя.