Салли снова улыбается, напряжение исчезает с её лица, и у меня что-то застревает в груди.

— Ты в этом тоже мастер?

— А как же. Что, кстати, очень кстати, потому что… говорю это с любовью… тебе ещё практиковаться и практиковаться.

Салли прикусывает губу.

— Лапать людей не входит в мой список талантов, нет.

— Зато ты спасительница животных и всего такого.

— Ну да, что-то вроде того.

Я начинаю раскачиваться в такт музыке. Совсем чуть-чуть, так, чтобы она не заметила, когда сама начинает двигаться со мной.

Чёрт, мне нравится, как её руки лежат на мне. Хочется положить свои на неё.

Но это уже опасная территория.

Бек будет следить за нами в любом случае, даже если я не стану трогать Салли. Тем более что я собираюсь показать ей, как следует веселиться.

А красивая женщина, которая отлично проводит время в баре? Да ни один нормальный мужик мимо такого не пройдёт.

Салли хорошо справляется, удерживая мой взгляд. Долгий зрительный контакт немного выбивает из колеи, но мне… даже нравится. Ощущение, будто я сам себя пытаю.

Интересно, сколько я ещё продержусь, прежде чем встать, как пацан в пубертате, и обкончать штаны?

Мы уже танцевали вместе раньше, но это случается редко. Обычно она либо работает, либо стоит на сцене, поёт вместе с мамой.

На секунду позволяю себе представить, что это правда. Что Салли смотрит на меня так, потому что хочет меня. Что я заставлю её улыбаться, смеяться, что мы будем кружиться в танце, пока у неё не выступит пот на коже. А потом я заберу её домой. Уложу в постель. Дам ей то, чего Бек Уоллес не сможет.

— Не против, если я тебя покружу? — Очевидно, я мазохист.

Салли морщит лоб.

— Конечно. Мог бы и не спрашивать.

— Парень всегда должен спрашивать, прежде чем к тебе прикоснуться.

— Окей, папа.

Я хватаю её запястье — ту руку, что лежит у меня на груди. Когда обхватываю его большим и указательным пальцами, меня поражает, какая она здесь хрупкая. Какая маленькая. Подушечки моих пальцев соприкасаются, и между ними остаётся ещё место.

Я чувствую, как её пульс неравномерно бьётся под суставом большого пальца.

— Папочка ещё куда ни шло. Но папа — нет.

Салли громко смеётся.

— Мне страшно спрашивать, ты сейчас серьёзно?

— Я чрезвычайно серьёзен, когда говорю, чтобы ты больше так меня не называла. Давай, Золушка. Пора танцевать на балу.

Отпуская её запястье, я переплетаю наши пальцы так, что её ладонь оказывается прижатой к моей груди. Она тёплая. Настолько мягкая, что внутри у меня сжимается.

Её взгляд на секунду опускается вниз, к нашим рукам, а потом снова поднимается ко мне на лицо.

— Что?

— У тебя жёсткие руки. — Она проводит большим пальцем по верхней части моей ладони. — Прям дико.

— Слишком грубо?

Её карие глаза сверкают.

— Да. Но, кажется, мне это нравится.

— Не развивай мысль. — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Поднимаю наши сцепленные руки над её головой, образуя арку. — Давай, Солнце. Дай мне, чего я хочу.

— Да, Папочка.

Святой Боже.

— Что я тебе говорил насчёт…

— А я думала, Папочка тебе подходит? — Её глаза лукаво блестят.

Она издевается надо мной, и мне это чертовски нравится.

Когда я перестану чувствовать себя влюблённым придурком?

— Передумал. Определённо не подходит. — Я дёргаю её за руку, подталкивая к повороту. — Не дай бог, мои братья это услышат.

Салли кружится, на её лице сияет огромная улыбка. Она беззвучно повторяет слова под песню Поста Мэлоуна в стиле кантри, пока её взгляд скользит по бару, задерживается на ком-то… и возвращается ко мне.

— Он смотрит, — говорит она. Теперь уж точно запыхавшись. — Бек.

У меня внутри всё скручивается в узел. Инстинктивно я притягиваю её ближе, обхватывая за талию и прижимая к себе.

— Хорошо.

— На тебя тоже смотрят. Надеюсь, я не перехожу кому-то дорогу?

Я опускаю взгляд.

— Пока нет.

— Какой ты остроумный, — сухо говорит она.

Я поднимаю глаза и встречаю её лукавую улыбку.

— Это ещё мягко сказано.

— Самоуверенный.

— Зато работает, верно?

Она пожимает плечами.

— На удивление, да. — Её глаза резко расширяются. — О. О, Уай, подожди. Кажется, это слишком хорошо сработало. Он идёт сюда.

Я так резко дёргаю голову, что у меня трещит шея.

И правда. Бек направляется к нам, его взгляд бегает по моей лучшей подруге с ног до головы, прищурившись в игривом интересе.

— Ты не хочешь, чтобы он подходил? — едва выговариваю я.

— Нет, хочу. Очень даже хочу. Я просто… теперь я нервничаю.

Он заставляет её нервничать? Этот парень не достоин даже касаться её сапог.

Я не осознаю, что сжимаю её руку, пока Салли не вскрикивает.

— Прости, Сал, я…

— Ты сегодня хороша, Салли, — говорит Бек, скользнув по мне взглядом. — Не против, если я вмешаюсь?

Да, блядь, против.