Эдмунд взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки пальцев. Жест был галантным, старомодным, совершенно невинным, но я почувствовала, как Натаниэль напрягся рядом.

— Лучше, — ответила я осторожно. — Иду на поправку.

— Ты выглядишь чудесно! — воскликнул он, и в голосе звучала такая искренность, что я невольно улыбнулась. — А я уж боялся, что ты совсем зачахнешь в этой темнице под присмотром моего угрюмого братца.

Он подмигнул мне заговорщически.

Я видела перед собой обаятельного молодого человека, который относился ко мне с теплом и заботой. Его улыбка была открытой, глаза дружелюбными. Глядя на него, невозможно было сдержать ответной улыбки.

— Натаниэль очень заботился обо мне, — сказала я мягко.

— Неужели? — Эдмунд бросил на брата удивлённый взгляд. — Вот это да, чудеса случаются.

Натаниэль стоял рядом, как каменная статуя. Руки сложены на груди, лицо непроницаемое, но я видела напряжение в линии плеч, в том, как сжаты его челюсти. Он не мог запретить брату разговаривать со мной, но всем видом показывал, что Эдмунду здесь не рады.

— Сколько ты планируешь пробыть? — спросил Натаниэль холодно.

— О, пару недель, наверное, — ответил Эдмунд беззаботно, всё ещё держа мою руку. — Соскучился по дому. По тебе и Фейт.

Он снова посмотрел на меня, улыбнулся.

— Мы так мало общались в последнее время. Надеюсь, теперь у нас будет возможность наверстать упущенное.

Недовольство Натаниэля стало почти осязаемым, воздух вокруг него будто наэлектризовался. Я почувствовала это кожей и осторожно, стараясь не делать резких движений, высвободила руку из пальцев Эдмунда.

— Конечно, — ответила я нейтрально.

Эдмунд поднялся, отряхнул брюки.

— Чудесно! — воскликнул он. — Тогда, может быть, ты составишь мне компанию за послеобеденным чаем? Помилосердствуй, дорогая невестка! После восьми недель в Шотландии, в обществе глухих тетушек и их мопсов, мне просто жизненно необходима компания красивой женщины и разумный диалог. Иначе я зачахну.

— Фейт всё ещё восстанавливается, — отрезал Натаниэль прежде, чем я успела открыть рот. Его голос звучал жестко, как удар кнута. — Ей нужен покой, а не пустая болтовня.

Эдмунд притворно вздохнул, закатив глаза, и наклонился ко мне чуть ближе, заговорщически понизив голос:

— Слышала, Фейт? Наш святой Натаниэль обзавелся тираническими замашками. Это что-то новенькое.

Он смотрел на меня выжидающе.

Я чувствовала взгляд Натаниэля, тяжёлый, напряжённый. Между братьями висело что-то невысказанное, какое-то старое соперничество или обида. И я оказалась посередине.

— Посмотрим, — сказала я осторожно. — Как будет самочувствие.

— Прекрасно! — Эдмунд снова улыбнулся. — Тогда до встречи.

Он поклонился, вскочил на лошадь одним ловким движением и поскакал к дому, оставив нас наедине.

Тишина повисла тяжёлая, неловкая.

Я повернулась к Натаниэлю. Он стоял, глядя вслед брату с каменным лицом.

— Натаниэль...

— На улице холодно, — перебил он, не глядя на меня. — Нужно вернуться в дом.

Он взялся за ручки кресла, развернул меня и повёз обратно по дорожке. Быстро, решительно, не оставляя места для возражений.

Момент был потерян. Тепло, близость и то, что почти случилось между нами, всё исчезло, сметённое появлением Эдмунда.

Глава 15: Семейный ужин

Глава 15: Семейный ужин

Мы вернулись в дом молча. Натаниэль катил моё кресло быстро, решительно, и я не пыталась заговорить. Что я могла сказать? Момент был потерян. То тепло, та близость, которая почти случилась между нами в саду, испарилась, как утренний туман.

В холле он остановился, обошёл кресло спереди и посмотрел на меня подчёркнуто вежливо, но холодно.

— Раз уж мой брат почтил нас визитом, было бы невежливо лишать его семейного ужина. — Голос формальный, отстранённый. — Я распоряжусь накрыть в малой столовой. Будьте готовы к семи.

Он повернулся к дворецкому, который материализовался из коридора, как всегда, в нужный момент.

— Мистер Грейвз, проследите, чтобы слуги помогли леди Блэкторн подняться по лестнице. И спуститься к ужину вечером.

— Конечно, милорд, — кивнул дворецкий.

Я сидела, глядя на Натаниэля, и внутри клокотала злость. Что происходит? Несколько минут назад ты заявлял, что хочешь меня поцеловать, а теперь ведёшь себя так, будто я пустое место? Ну и иди к чёрту со своими байроническими страданиями.

— Как скажете, — отчеканила я холодно.

Он замер на секунду, и я увидела растерянность в его глазах, будто мой тон застал его врасплох. Потом лицо снова стало непроницаемым.

— Прошу прощения. Мне нужно заняться делами.

Он сухо поклонился и ушёл в кабинет, даже не взглянув на меня. Похоже, забыл о том, что собирался куда-то перед нашей прогулкой.

Слуги помогли мне подняться по лестнице, вернули в спальню. Я осталась одна, вернее, с Норой, которая сразу принялась хлопотать, убирая уличную одежду, а потом принесла мне обед.