— Да, пожалуйста.

Он повернулся к Норе.

— Захватите плед. Утро прохладное, не хочу, чтобы леди простудилась.

Нора кивнула и поспешила выполнить распоряжение.

Натаниэль спустился по широкой лестнице на первый этаж, прошёл через просторный холл с мраморным полом, минул несколько дверей и вышел наружу через застеклённую дверь.

Терраса оказалась красивой, просторной, с каменным полом и деревянной балюстрадой, увитой плющом. Несколько кресел с мягкими подушками, небольшой диванчик, столик из тёмного дерева. А за балюстрадой открывался вид на сад: аллеи, подстриженные кусты, клумбы, уже почти отцветшие, и вдали между деревьями поблёскивало озеро.

На улице было действительно тепло, солнце уже поднялось достаточно высоко, но прохладный ветерок заставил меня поёжиться. Я инстинктивно прижалась ближе к Натаниэлю, ища тепла, и только потом осознала, что сделала. Но было уже поздно отстраниться, не выглядя при этом глупо.

Нора вернулась с пледом и несколькими подушками. Быстро уложила их на диванчик, взбивая, устраивая поудобнее.

Натаниэль осторожно опустил меня на диван. Нора тут же принялась укутывать меня пледом, подоткнула края, убедилась, что мне тепло.

Я попыталась сесть ровно, но мышцы спины, ослабевшие после долгого лежания, не держали вес тела так, как нужно. Я начала медленно сползать вперед. Попробовала выровняться, приподняться на руках, оперевшись ладонями о диван, но руки тоже оказались слишком слабыми, чтобы удержать вес всего тела.

Натаниэль заметил моё затруднение. Одним движением подхватил меня, помог занять более удобное положение, подложил ещё одну подушку под спину. Потом, не раздумывая, сел рядом.

— Обопритесь на меня, — сказал он просто.

Я замерла. Опереться на него означало провести неизвестно сколько времени, прижавшись к его боку, ощущая тепло его тела. Смущение залило меня волной, но выбора не было. Спина не держала, а сидеть скрючившись было и неудобно, и выглядело жалко.

Я осторожно прислонилась к нему. Он был тёплым, твёрдым, надёжным. Рука его легла мне на плечо, придерживая, чтобы я не соскользнула снова.

— Не нужно ли чего-нибудь ещё, милорд, миледи? — спросила Нора, переводя взгляд с меня на Натаниэля.

— Принесите нам чаю, пожалуйста, — попросил Натаниэль.

Нора кивнула и ушла, оставив нас наедине.

Повисло молчание. Я смотрела в сад, пыталась сосредоточиться на красоте осенних деревьев, на игре света на воде озера, на чём угодно, кроме того факта, что я сижу, прижавшись к мужу, который возможно пытался меня убить.

— Вам не холодно? — спросил он наконец.

Я покачала головой.

— Нет, всё в порядке.

Снова пауза. Я искала что-то нейтральное, о чём можно поговорить, чтобы заполнить эту тишину.

— Сад красивый, — сказала я.

— Да, — согласился он, глядя вдаль. — Вы раньше очень любили гулять здесь. Я часто видел вас в беседке у озера, где вы часами засиживались с книгой...

Он замолчал, словно осознав что-то, потом повернулся ко мне.

— Простите. Это, наверное, болезненное напоминание.

— Вы меня не обидели, — заверила я. — Я всё равно не помню.

«Часто видел». Значит, наблюдал. Замечал, где она проводит время, чем занимается. Знал её привычки. Но если он замечал, почему держал дистанцию? Что мешало? Гордость? Или что-то ещё?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ваша память действительно так сильно пострадала?

— Воспоминания отрывочные. Некоторые вещи помню чётко, другие как будто сквозь туман. А последние месяцы перед аварией вообще провал.

Натаниэль молчал некоторое время, глядя на спокойную гладь озера, словно искал там ответы.

— Возможно, это к лучшему, — произнёс он наконец, и голос его звучал неожиданно мягко, без привычного холода. — Иногда забвение — это благо. Шанс оставить ошибки в прошлом и... просто начать новую главу. С чистого листа.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела не жалость, а какое-то затаённое, хрупкое ожидание.

«С чистого листа». О чем он говорит? О нашей неудачной семейной жизни? О том, что лучше забыть холодность этих лет, чтобы попытаться начать заново?

— Возможно, вы правы, — ответила я тихо, не зная, что еще можно сказать.

Нора вернулась с подносом: чайник, две чашки, сахарница, молочник. Расставила всё на столике перед нами, налила чай, спросила, не нужно ли что-то ещё, и снова удалилась.

Я взяла чашку, осторожно отпила. Горячий, крепкий, с лёгким цветочным ароматом. Хороший чай.