Не знаю, как долго он там был, сколько наблюдал. Наши взгляды встретились. Его лицо было нечитаемым, как всегда, но что-то в том, как он смотрел на меня, заставило моё сердце забиться чуть быстрее.

Он поджал губы, развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я лежала, глядя на закрытую дверь, и думала: что он видел? Упрямую дуру, которая не может смириться с очевидным? Или что-то ещё?

И так ли важно, что он обо мне думает?

Глава 7: Визит родственников

Глава 7: Визит родственников

Два дня спустя, после завтрака и обычных процедур с Норой, в спальню вошёл Натаниэль. Он остановился у двери, руки заложил за спину, и я сразу поняла, что он напряжён. Плечи жёсткие, челюсть сжата, взгляд избегает прямого контакта.

— Сегодня после обеда прибудут ваши родственники, — сообщил он ровно. — Ваш отец, миссис Мейсон и ваша сестра.

Образ всплыл в памяти сам собой: суровое лицо с грубоватыми чертами, крупные руки рабочего человека, ставшего богачом, но не потерявшего хватку. Томас Мейсон. Отец, который обожал старшую дочь, готов был дать ей всё, что только можно купить за деньги, включая титул графини. Но к зятю, судя по воспоминаниям Фейт, относился с плохо скрываемым недоверием.

А теперь, после аварии, после всех слухов... неудивительно, что Натаниэль напряжён.

— Спасибо, что сообщили, — ответила я.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с нарастающей паникой.

Родственники. Люди, которые знали настоящую Фейт, видели её всю жизнь, знали каждую её привычку, интонацию, жест. Они точно заметят перемену. Как я объясню, что стала другой? Что скажу, если они спросят о чём-то, чего я не помню?

Я закрыла глаза, заставила себя дышать медленно, ровно. Паника не поможет. Нужно действовать по обстоятельствам, импровизировать. Травма головы, кома, частичная потеря памяти — вполне разумное объяснение любым странностям в поведении.

К обеду пришла Нора, помогла мне переодеться в свежую ночную сорочку и надеть поверх неё домашний халат из гладкого шёлка, цвета слоновой кости. Причесала волосы, заплела в простую косу, уложила на плече. Потом протянула мне ручное зеркало.

Я смотрела на отражение и пыталась привыкнуть к тому, что это теперь я.

Мельком я уже видела своё новое лицо, когда Нора приносила зеркала для осмотра пролежней, но тогда я была слишком сосредоточена на ранах, чтобы обращать внимание на детали. Сейчас же передо мной был чужой человек, в котором я должна была научиться узнавать себя.

Лицо бледное, почти прозрачное. Черты тонкие, невыразительные — небольшой нос, не слишком пухлые губы, острый подбородок. Волосы странного неопределённого оттенка — не каштановые, не русые, что-то среднее, тусклое, лишённое блеска и жизни. В моей прежней жизни я была... не красавицей, но привлекательной, яркой. Здесь же, в этом теле, я была, мягко говоря, невзрачной.

Единственное, что выделялось — глаза. Большие, серые, с лёгким зеленоватым отливом у зрачков. Окружённые пушистыми тёмными ресницами, они казались непропорционально крупными на исхудавшем лице. Достаточно красивые, запоминающиеся. И это было странно, они словно принадлежали кому-то другому, более живому, чем бледная девушка в зеркале.

Я отложила зеркало, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Фейт едва ли можно было назвать красавицей. Скорее наоборот. Девушка, которую не замечают в толпе. Неудивительно, что замуж ей удалось выйти лишь благодаря большому приданому, а не красоте или обаянию.

В этот момент в коридоре послышались шаги и приближающиеся голоса. Я нервно разгладила покрывало, сцепила пальцы, пытаясь успокоить дрожь.

Дверь распахнулась. Вошёл Натаниэль, за ним гости.

— Фейт! — Молодая девушка, хрупкая и светловолосая, в голубом платье с кружевами, метнулась ко мне первой. Села на край кровати, схватила мою руку. — О, сестрёнка, как же я рада видеть тебя! Мы так переживали! Я молилась каждый день, просила Господа вернуть тебя к нам...

Бонни. Младшая сестра. Я вспомнила её по обрывкам памяти: болтливая, добрая, инфантильная. Красавица, любимица отца и мачехи.

Я сжала её пальцы в ответ, попыталась улыбнуться.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Боже, ты такая бледная, и похудела... Нора хорошо за тобой ухаживает? Тебе нужно больше есть, обязательно!

С другой стороны мою постель обошел мужчина средних лет, широкоплечий, с суровым лицом и тяжёлым взглядом. Он взял стул, придвинул к кровати, сел и накрыл мою свободную руку своей ладонью. Огромной, мозолистой, тёплой. Суровые черты разгладились, когда он посмотрел на меня, и в глазах мелькнула такая нежность, которая, казалось, совершенно ему несвойственна.

— Доченька, — произнёс он хрипло. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, папа, — ответила я, это слово вылетело само, без раздумий. — Уже иду на поправку.

Чуть поодаль остановилась женщина в тёмно-зелёном платье, с идеальной осанкой и холодным красивым лицом. Мачеха. Патриция Мейсон. Она не подошла ближе, только кивнула, бросив формальное приветствие: