— Фейт. Рада видеть, что ты очнулась.

Тон не соответствовал словам. В нём не было ни радости, ни облегчения. Только ледяная вежливость.

Томас начал расспрашивать меня о здоровье, о том, что говорят врачи, много ли я помню. Я отвечала осторожно, уклончиво, ссылаясь на смутность воспоминаний. Бонни перебивала с восклицаниями, рассказывала новости: кто вышел замуж, кто уехал на континент, какое платье она видела у леди Уортон на прошлой неделе.

Натаниэль стоял у двери, молчаливый, напряжённый. Наконец откашлялся.

— Не буду вам мешать, — произнёс он, собираясь уйти.

Томас поднялся.

— Натаниэль, могу я попросить вас на пару слов? — Голос его был вежливым, но в нем ясно слышался металл.

Они вышли в коридор. Дверь прикрылась, но не до конца, и в образовавшуюся щель донеслись голоса. Сначала тихие, потом всё громче.

— ...думаете, я не знаю, что происходило в вашем доме?! — Томас не кричал, но рык в его голосе был страшнее крика. — Моя дочь была несчастна! Она страдала от вашей холодности, от презрения, которое вы даже не пытались скрывать!

— Мистер Мейсон...

— Молчать! Я ещё не закончил! Полиция была в моем доме, детектив задавал вопросы. По городу ходят слухи о вашей причастности к аварии. Не думайте, что я не слышал!

Тишина. Потом голос Томаса стал тише, но от этого не менее опасным.

— Если с моей девочкой что-то случится, если она умрёт или с ней произойдёт ещё одна «несчастная случайность», вам недолго придётся радоваться обретённому богатству. Я уничтожу вас, лорд Блэкторн. Чего бы мне это ни стоило. Запомните это.

В спальне повисла напряжённая тишина. Бонни смотрела в пол, щёки её покраснели от смущения. Я сидела, не двигаясь, пытаясь переварить услышанное. Отец Фейт явно не сомневался в причастности Натаниэля к аварии.

Патриция стояла у окна, поджав губы, потом медленно повернулась ко мне.

— Твой отец, как всегда, винит всех, кроме тебя, — произнесла она холодно.

Я моргнула.

— Что, простите?

Она подошла ближе, встала в изножье кровати, глядя на меня сверху вниз. Взгляд жёсткий, без тени сострадания.

— Ты опозорила не только свою семью, но и бросила тень на репутацию своей сестры. Кто теперь захочет взять в жёны девушку, чья старшая сестра пыталась сбежать от мужа? Мистер Давенпорт уже охладел к Бонни после всех этих слухов. А он был прекрасной партией!

— Мама, не надо, — вмешалась Бонни тихо. — Он мне всё равно не нравился. Слишком старый и скучный.

Патриция не обратила на неё внимания.

— Ты всегда была эгоисткой. Думала только о себе, о своих желаниях. Получила всё, что хотела: титул, богатство, положение в обществе. Но этого оказалось мало, правда? Нужно было ещё и любовника завести, опозорить всех нас!

Я слушала её тираду молча, не перебивая. Когда она наконец замолчала, ожидая реакции, я спокойно спросила:

— Вы закончили? Или будут ещё претензии ко мне?

Патриция застыла, явно не ожидая такого спокойного тона. Открыла рот, собираясь продолжить, но в этот момент дверь распахнулась и вошёл Томас. За ним Натаниэль, бледный, с ещё более застывшим лицом, чем обычно.

Патриция тут же замолчала, отступила от кровати.

— Нам не стоит утомлять Фейт, — сказал Томас, подходя ко мне. — Она ещё не восстановилась от болезни.

Он снова взял мою руку, сжал осторожно.

— Если тебе что-то нужно, доченька, не стесняйся просить. Деньги, врачи, что угодно. Я всё устрою.

— Благодарю, папа, — ответила я мягко. — У меня есть всё необходимое.

Он кивнул, поцеловал меня в лоб и отступил. Бонни обняла меня на прощание, прошептав:

— Поправляйся скорее. Приезжай к нам, когда сможешь. Я так по тебе скучаю.

Патриция только кивнула холодно и вышла первой. Томас и Бонни последовали за ней. Натаниэль задержался у двери, бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал и вышел провожать гостей.

Я осталась одна в тишине спальни.

Думала о визите. О словах Патриции и её ненависти к падчерице. О соперничестве сестёр, которое существовало, похоже, только в голове мачехи, потому что Бонни явно не испытывала ко мне никакой злобы.

В памяти всплыли обрывки: разговор с отцом о приданом, его упрямство. «Ты получишь всё самое лучшее, доченька. Бонни молода и красива, она и без того составит хорошую партию, если не будет дурочкой. А ты заслуживаешь большего».

Неравное наследство. Огромное приданое, которое спасло род Эшфордов от банкротства, но досталось старшей дочери, а не младшей красавице.

Могло ли это вызвать такую ненависть у Патриции? Достаточную, чтобы захотеть моей смерти?

Я откинулась на подушки, закрыла глаза.

Список подозреваемых рос. Натаниэль с его мотивом получить наследство. Патриция с её завистью. И где-то в тени ещё был тот самый таинственный любовник, о котором я не помнила ничего.

Кто-то из них хотел убить Фейт Эшфорд.