— Неподвижность приведёт к атрофии мышц, пролежням, контрактурам суставов, — сказала я резко, может, слишком резко, но мне нужно было перевести разговор обратно на безопасную территорию медицины, подальше от этого странного ощущения его близости. — Через месяц я действительно не смогу ходить, даже если спинной мозг восстановится.

— Вы не врач, — возразил он, но уже без прежней уверенности.

— Неважно.

Я всё ещё чувствовала отпечатки его ладоней на плечах, как будто они оставили след на коже сквозь ткань ночной рубашки.

— Важно то, что я знаю: если не начать двигаться, я никогда не встану.

Он устало вздохнул, и в этом вздохе слышалось понимание, что спорить бесполезно, что я не отступлю.

— Дело ваше, — сказал он наконец. — Но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Он направился к двери, и я не удержалась, пробормотала себе под нос:

— Что бы я делала без вашего разрешения.

Он замер на секунду. Плечи напряглись, но он ничего не сказал, не обернулся. Просто продолжил идти.

У самой двери остановился, положил руку на ручку, потом обернулся.

— Детектив Пенроуз вернётся на следующей неделе, — сообщил он ровно. — Он захочет задать вам вопросы.

Я кивнула.

— Я мало что смогу ему рассказать. У меня очень смутные воспоминания о том дне.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах снова мелькнуло что-то непонятное. Потом губы его дёрнулись в подобии усмешки, но не весёлой, а какой-то горькой.

— Как удобно, — бросил он.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я откинулась на подушки, закрыла глаза, чувствуя усталость. Три недели комы, слабое тело, паралич ног, муж, который возможно пытался меня убить, но при этом подхватывает, когда я теряю равновесие, и злится, когда я говорю, что он хочет видеть меня беспомощной.

Ничего не сходилось. Ничего не имело смысла.

Но одно я знала точно: я не собиралась лежать неподвижно и ждать, пока атрофия превратит меня в инвалида навсегда. Я начну работать над восстановлением прямо сейчас, сегодня же, несмотря на все запреты викторианских врачей и мрачные прогнозы.

Потому что если я хоть что-то поняла за годы работы реабилитологом, так это то, что тело способно на удивительные вещи, если дать ему правильную нагрузку и достаточно упорства.

А уж упорства мне было не занимать.

Глава 6: Начало восстановления

Глава 6: Начало восстановления

Я приступила к реабилитации на следующее же утро.

Нора вошла с подносом для завтрака, и я сразу начала объяснять, какая помощь мне потребуется. Она слушала, округлив глаза, периодически кивая, хотя я видела по её лицу, что многого не понимает. Но это было нормально. Я научу.

— Первым делом нужно разобраться с последствиями трёх недель комы, — сказала я, откладывая недоеденную кашу. — На крестце, лопатках, пятках и затылке наверняка образовались пролежни. Мне нужно оценить масштаб повреждений. Принеси два зеркала, пожалуйста, одно побольше, другое поменьше.

Нора моргнула.

— Зеркала, миледи?

— Да. Мне нужно увидеть спину и то, что ниже. Без зеркал это невозможно.

Она кивнула и вышла, а я откинулась на подушки, готовясь к худшему. Три недели неподвижности без правильного ухода. Даже с регулярными переворачиваниями пролежни неизбежны, а я не была уверена, что обитатели дома понимали важность частой смены положения тела.

Нора вернулась с двумя зеркалами: большое овальное в раме и маленькое ручное. Помогла мне занять полусидячее положение на подушках, развернуться спиной к большому зеркалу, которое приставила к спинке стула, и закатать край сорочки на уровень плеч. Я подняла ручное зеркало, поймала отражение.

То, что я увидела, заставило меня сглотнуть.

На пояснице зияла глубокая рана, края красные, воспалённые. Вторая степень, почти третья. На лопатках поменьше, но тоже неприятные: кожа истончённая, местами уже повреждённая. Плечи были в лучшем состоянии, но и там виднелись покраснения.

— Господи, — пробормотала я. — Как же запустили...

— Миледи? — Нора перегнулась через моё плечо и побледнела. — О, Боже милостивый. Это ужасно.

— Это пролежни, — объяснила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от осознания масштаба проблемы. — Они образуются, когда ткани долго не получают кровоснабжения из-за постоянного давления. Нужна обработка, воздушные ванны для заживления, и...

Я замолчала, прикидывая, что можно сделать в условиях девятнадцатого века без современных антисептиков и повязок.

— Принеси чистое бельё, несколько льняных полотенец. Нам нужно сделать круги, которые будут подкладываться под критические точки, чтобы снизить давление. И еще воду и соль, сделаем раствор для обработки.

Нора кивнула и поспешила выполнить указания.

Когда раны были обработаны, а импровизированные подкладки размещены под крестцом и лопатками, я перешла к следующему важному пункту.