Сабина не спешит подчиняться. Интуиция подсказывает, что ждет, когда я наберусь храбрости посмотреть ей в глаза, но вряд ли она осознает, насколько это сложно.

Я никогда не хотела делать плохо другим. Я никогда не хотела причинять другой женщине боль.

Сабина Теймурова показательно медленно опускает договор на стол и подталкивает его ко мне. Ничего не говоря, кивает Ульвие, чтобы та вышла.

После череды быстрых шагов комната погружается в тишину, которая не имеет ничего общего с уютом. О чем говорить первой – я искренне не знаю. Просить прощения у нее кажется мне глупым. Да и кощунством. Я же согласилась стать второй женой ее мужа. Какой смысл здесь извиняться?

Сабина и сама понимает, что больше инициатив от меня не дождется.

– Я знаю, кто ты для него, Нармин.

Её голос тихий и нежный. Нрав, мне кажется, покладистый и кроткий. Совсем другой. Совсем не мой.

Движения вдумчивые. Интонации сдержанные.

Мой взгляд поднимается к пухлым губам и ползет выше. В её лице нет ни явной обиды, ни ненависти, но это не значит, что она их ко мне не испытывает.

– Бахтияр объяснил мне, что ты попала в беду и нуждаешься в помощи. Что он чувствует перед тобой свою вину, – тихие слова вспарывают мне душу. Мне он не сказал ничего такого. Он гордый, и не скажет, но я не могу перестать корить себя за то, причиной чего стала: и тогда, и сейчас.

Новую сделанную Сабиной паузу я тоже ничем не заполняю. Зато теперь мы смотрим друг другу в глаза. Говорим, кажется, честно. Вздохнув, жена Бахтияра тихонько кашляет. Уводит взгляд на секунду и возвращает:

– Но я не совсем глупая. Прекрасно понимаю, что это слова для моего спокойствия, а движет им похоть. Он не закрыл с тобой вопрос. Не смог отказать себе в желании тебя попробовать. Я его понимаю. Ты красивая.

Такие вроде бы прагматично-мудрые слова бегут мурашками по моей коже. А ухо Сабины медленно склоняется к плечу. Я совершенно не понимаю, чего от нее ждать – пощечины или улыбки.

Губы тем временем действительно легонько подрагивают:

– Тридцать тысяч манат это много, правда же? – Что ещё она успела прочесть – неизвестно. Как неизвестно и что отвечать. – Бахтияр щедрый. А ещё добрый и благородный. Но хочу тебя предупредить, Нармин: долго я тебя терпеть не буду. Ты – временная блажь моего мужа. Такая бывает почти у каждого. Ты мужское в нем задела. Может быть и к лучшему, что он убедится: нет в тебе ничего такого. Разочаруется. Я подожду. Это сложно, но не смертельно. Только ты не надейся на многое и долго пробыть среди нас не настраивайся. Думай о будущем. Копи его деньги, проси украшения. Соси чужому мужу хорошо. Это всё тебе потом понадобится, потому что как только ты ему наскучишь – мы тебя вышвырнем. – Последнее слово жена Бахтияра произносит с настоящим удовольствием. Я в глазах читаю готовность сделать это прямо сейчас.

Я для нее – унижение. А женская мудрость, о которой толкует, — груз, а не состояние души.

– В Азербайджане не останешься. Думай, где будешь жить.

В голове крутится: "ты зря ему не веришь, он меня не взял", но я молчу и позволяю Сабине напитываться своим испугом.

– Договор хороший, кстати. – Она хвалит, постукивая по бумаге ногтем.

– Очень, – собственный голос и меня саму удивляет хрипотой. Я будто бы роза, которую не поили водой несколько недель, а душили изящными пальцами, украшенными массивными кольцами.

Сабина легким движением подцепляет кинжал. Крутит его в руках и приставляет к моему подбородку. Вряд ли осознанно повторяя жест собственного мужа, заставляет задрать голову выше.

Лезвие давит на кожу и в любую секунду может порезать. Судя по взгляду Сабины – она не против пустить мне кровь. Но, оторвав лезвие от кожи, опускает нож вместе со взглядом. Хмыкнув своим мыслям – прокручивает в пальцах и выдыхает тихое:

– Ой.

На кончике ножа остается несколько капель ее крови. Ещё одна набухает на пальце. Это наверняка больно, но Сабине плевать. Она растирает кровь, не демонстрируя испуга или брезгливости.

– Принести перекись?

– Да нет, не надо, – ее светская улыбка пугает больше, чем неприкрытое пренебрежение Лейлы-ханым. – В конце концов, в этом доме должна была пролиться кровь хотя бы одной честной женщины.

И оскорбление ее звучит тоже унизительнее.

– Не обижайся на меня, Нармин. Я же на тебя не обижаюсь. Только следи, пожалуйста, чтобы не забеременеть. Поверь, для тебя это закончится горем. Поэтому лучше не рискуй.

Дружелюбно улыбнувшись и легонько подмигнув, Сабина кладет кинжал на камин и выходит из комнаты, решительно стуча каблуками.

Я не могу проводить ее ни словами, ни взглядом. Мир перед глазами начинает плыть и выстреливать белыми вспышками.

__________________________________

Продолжим в понедельник!

А на Литнете в честь 8 марта ТРИ ДНЯ КРУТЫХ СКИДОК, все мои лучшие книги со скидкой -40%, приглашаю!

Горячая остросюжетная новинка Незнакомцы/Хочу тебя забыть:

Мой бестселлер Под его защитой: