Договорные браки:

1) Договор на одну ночь/Три года взаймы:

2) Замуж в наказание/Моя в наказание:

Честно про брак Мы (не) разводимся:

Глава 8

Глава 8

Нармин

После визита жены Бахтияра мне больше всего хочется собрать свою скромную сумку и уехать домой.

И нет, останавливают меня не его неустойки, а знание, что Ульвия-ханым никуда меня без разрешения хозяина не отпустит.

Мне неловко перед женщиной за то, что ей пришлось пережить. Ульвия-ханым раз за разом повторяет, что ничего страшного не произошло, но я-то знаю! Напрямую не спрашиваю, но подозреваю, что Бахтияр уговорил ухаживать за моим домом не семью с улицы, а людей, которые верой и правдой служили его родителям, а теперь…

Я для Теймуровых – змея. Ульвия-ханым с Ильгар-беем – предатели. Бахтияр… С ним сложнее.

Он умудряется сочетать в себе их огромную надежду, любовь, уважение к действиям и гнев из-за необдуманных поступков.

Жене он сказал, что взял меня из жалости. Матери не сказал ничего. Отцу… От мысли, что обо всем этом думает Аскер-муаллим мне просто-напросто дурно. Быть его разочарованием так же больно, как быть разочарованием собственного отца, поэтому я собираюсь как можно дольше и как можно ответственнее исполнять поручение Лейлы-ханым. А по-простому: не высовываться.

Ульвия-ханым предлагала, чтобы Рамиль отвез меня в ТЦ. Ей кажется, мне на пользу будет пройтись, проветриться. Померить что-то или купить (деньги-то есть). Но я с такой убежденностью каждый раз шла в отказ, что женщина в конце концов просто прекратила упорствовать.

Нет, спасибо, я не хочу во враждебный, совсем незнакомый мне мир, поэтому сижу в доме. Варюсь в мыслях. Жду приезда Бахтияра, как расстрела. Сейчас вот на коленях держу мобильный телефон и пялюсь в открытый диалог с ним.

Когда-то давно, в девятнадцать, у меня в телефонной книжке появился его номер. Живой переписки у нас не было, как не было и полноценной влюбленности с моей стороны.

Он волновал меня, это бесспорно, но я больше упрямилась, чем пыталась присмотреться.

Заново читая те скудные короткие диалоги, я оживляю покрывшиеся пылью эмоции и чувства. Между строк читается, как сильно я его не хотела. В повзрослевшей душе это вызывает умноженный на сто стыд. Он не заслуживал пренебрежения. Не заслуживал и всё.

Спрашивать было стыдно, но я узнала у Ульвии-ханым, что этим номером Бахтияр пользуется до сих пор.

Что именно я хочу ему написать – сказать сложно. Но каждый раз, когда контакт оживает, сообщая, что он в сети, мое сердце замирает.

В сети, но где? Когда приедешь? Мы с тобой поговорим?

Я не буду навязываться и наседать. Мне просто хочется понимать, я для тебя… Кто?

Уверена, наш с ним диалог болтается где-то внизу бесконечного списка переписок делового человека (если он вообще не удалил его с размаху), поэтому мои трусливые попытки что-то написать остаются в секрете.

Я печатаю: «Извини, что беспокою, Бахтияр. Это Нармин. Скажи, пожалуйста, ты не мог бы приехать, когда будет время? Я хотела у тебя спросить»…

И запинаюсь.

А что ты хотела спросить, Нармин?

Мне кажется, он даже через экран прочтет это как мой невнятный трусливый бубнеж. Самой же тошно. Психанув, удаляю.

Отложив телефон, уставляюсь в окно.

На самом деле, я многое хочу прояснить. Каким он видит мое будущее? Я же не могу просто чахнуть в доме? Это и отдыхом не назовешь. Я чувствую себя бессмысленной и бестолковой.

Я могу пойти работать? Мне нужно согласовать вакансии с ним, чтобы не опозорить?

Но в очередной раз с головой нырнуть в лишенный воды бассейн своих сомнений и печалей мне мешают вновь гудящие ворота.

В дверной арке между кухней и гостиной появляется Ульвия-ханым. Мы переглядываемся одинаково испуганно. Посетители с некоторых пор нас больше тревожат, чем радуют.

– Бахтияр-бей не говорил вам, что приедет? – Я спрашиваю с затаенным страхом и надеждой, но Ульвия-ханым медленно мотает головой.

– Не говорил, Нармин-ханым. К сожалению.

Я снова смотрю в окно, спуская ноги с дивана.

С одной стороны, нужно знать, кого в мой дом сегодня привел Аллах. С другой… Да какая разница? Я же не могу не принять гостей.

Резко встаю, как будто пружиной выстреливаю. Бросаю Ульвие-ханым:

– Я встречу, – и выхожу в коридор в ожидании, когда в дверь позвонят.

Волнение сбивает дыхание и учащает сердечный ритм. Может быть я придумываю, но кажется, что слышу женские или детские голоса. Тонкие. Звонкие.

Хлопки дверей машины. Топот ног. Радостный возглас Ильгар-бея. Запоздало жалею, что не задержалась в гостиной, а теперь подхожу к двери в надежде рассмотреть гостей в одном из придверных витражей.

Не успеваю, потому что эти гости, в отличие от Лейлы-ханым с Сабиной, не звонят и даже толком не стучатся.

После короткого копошения дверь в дом открывается, я отступаю.