Теймуровы шагают внутрь тоже под руку. Мне сложно дышать от волнения. В глаза Сабине я посмотреть не могу, в глаза Лейле – не легче, но я так же, как было в девятнадцать, слегка присаживаюсь и склоняю перед ней голову, тихо тараторя:

– Салам алейкум. Рада видеть, Лейла-ханым.

В ответ – долгая пауза, которая тянется и противно пищит страхом в ушах.

Я считаю удары сердца, пока две пары внимательных глаз изучают меня и ждут, что я посмотрю в ответ.

Это почти так же сложно, как смотреть в лицо Бахтияру, но я точно так же себя заставляю.

Цепляю глазами взгляд его первой жены и перескакиваю на лицо матери. Я искренне не знаю, перед кем из них чувствую себя более неловко.

Лейла-ханым когда-то не имитировала радость относительно выбора своего младшего сына, а сейчас она даже сдерживать свое настоящее отношение ко мне смысла не видит.

В упор расстреливает несколькими полными молчаливого пренебрежения секундами, а потом, вместо такого закономерного "алейкум салам", произносит то, что я и так прекрасно понимаю:

– Тут тебе никто не рад, Нармин.

Глава 7.2

***

Взгляд Лейлы-ханым сейчас говорит теми же словами, в которых меня купали женщины родного города.

Вслух оскорблять не позволяет достоинство, но мою броню её отношение всё равно пробивает.

Так же, как я делала все эти годы, не борюсь за достоинство, которое за собой признаю только я, а прячу свою уязвимость внутри хрупкого панциря.

Упираюсь взглядом в обувь гостей и отступаю, позволяя зайти в дом.

Лейла-ханым оглядывает стены и потолки, подходит к зеркалу и изучает свое отражение в нем. Из гостиной выходит Ульвия-ханым и, плохо скрывая дрожь в голосе, произносит:

– Лейла-ханым, Сабина-ханым, рады приветствовать в доме Бахтияра-бея. – Думаю, она специально акцентирует на том, что это дом Бахтияра. Он тут хозяин.

Ульвия верит, что Бахтияр не разрешил бы ни матери, ни жене со мной… Жестко.

Но я не уверена.

Совсем не уверена.

Осознанно или нет, Ульвия-ханым берет огонь на себя. Мать Бахтияра поворачивается к ней и делает шаг. Смотрит почти так же строго, как смотрела на меня. Голова Ульвии-ханым опускается. Пальцы сжаты до побелевших костяшек.

– С тобой будет отдельный разговор, Ульвия. Зачем ты пошла у него на поводу?

Управительница дома смотрит на старшую Теймурову красноречиво уязвленно. Говорит что-то глазами, но Лейла-ханым жалеть никого из нас не хочет.

– Чай нам подай. Мы будем пить в гостиной.

Оглянувшись и мазнув по мне холодным взглядом, Лейла Теймурова кивает невестке, которую признает достойной, и Сабина следует за ней в мою гостиную.

Я слышу, как уже оттуда начинают доноситься женские голоса. Они обсуждают интерьер, свет, мебель. А я медленно ползу взглядом по коридору, пока не встречаюсь с глазами Ульвии. Мне кажется, мы с ней волнуемся одинаково. У нее подрагивают плечи и порозовели щеки, но она находит в себе силы меня подбодрить – неловко улыбается и шагает навстречу.

Теплые пальцы касаются моего плеча и трут. Шепот задевает щеку:

– Нармин-ханым, это ваш дом. Бахтияр-бей решил, что вы тут хозяйка, значит, так и есть. Не бойтесь. Я с вами. Мы ничего плохого не делаем.

– Спасибо большое, Ульвия-ханым. Сделаете чай, пожалуйста?

Из гостиной доносится нетерпеливое:

– Ульвия, ты поручение уже исполняешь?!

Во взгляде женщины вспыхивает страх, за ним – протест. Дальше – храбрость, которой она делится со мной:

– Идите, гызым. Вы тут хозяйка.

Мы с Ульвией расходимся в разные стороны. Она – на кухню делать чай, я – в гостиную, чтобы… Расплачиваться за свои грехи: старые и новые.

Сабина стоит у окна и смотрит, как рабочие укладывают плитку вокруг бассейна.

Что у нее на душе – представить сложно. Вполне возможно, Бахтияр начинал строить этот дом для нее, а отдал мне. Я не могу ненавидеть Сабину просто потому, что мы делим одного мужчину. Я ей не соперница, всё намного сложнее.

Но на звук моих шагов она не оборачивается, а вот Лейла-ханым – да.

Развернувшись, подходит ближе, чем я готова.

Холодный взгляд скользит по коже, давая оценку каждому сантиметру порченной – второй жены ее младшего сына.

Секунды ее внимания бьют пульсом в моих висках. Я вздрагиваю, когда на кухне что-то падает на пол и разбивается. Мы с Ульвией не были готовы к этому визиту.

Знает ли о нем Бахтияр? Возможно, нет, но это и неважно. Я согласилась на роль самой младшей и малоуважаемой в клане Теймуровых. Это не могло обойтись без последствий. Мое последствие – терпеть искреннее отношение членов его семьи.

Взгляд Лейлы-ханым фокусируется на моем лице и я заранее знаю, что она будет ещё более жестокой, чем ее сын.