– Я хочу перед тобой извиниться. Перед тобой и твоей семьей. Я поступила ужасно.

– Ты поступила ужасно, Нармин. Ты права. Но в твоих извинениях давно никто не нуждается. Мы живем дальше. А себя ты наказала сполна.

Что есть – то есть.

Упираюсь взглядом в мужскую грудь и смотрю на нее. Как-то безнадежно и очень однозначно осознавая, что за слоем одежды, горячей кожей и ребрами внутри Бахтияра бьется сердце, до которого мне уже не достучаться.

Вдохнув, снова берусь за молнию платья. Мне нужно снять его, остальное он сделает сам.

Но когда собачка ложится на копчик, а я готовлюсь спустить платье с груди, муж меня тормозит, цокнув языком.

Сердце снова взводится, перед глазами из-за нервов плывет. Шепотом спрашиваю:

– Я что-то делаю не так? Если я должна что-то ещё – скажи.

– Ты всю жизнь что-то делаешь не так, Нармин. А это… Сегодня у меня нет настроения подбирать за настоящей любовью. – Жестокие слова бьют стыдом по щекам. Если ему доставляет это удовольствие – я рада. Хотя нет. Вру. Я снова почти его ненавижу, но при этом покорно смотрю в пол.

– Дом твой. Можешь начинать обживаться. Я буду приезжать нечасто. Что я тебя не взял – молчи. Вообще о нас молчи. Ты теперь жена. Мужа любишь, в рот заглядываешь, во всем слушаешься. А остальное… – Бахтияр делает паузу. Дальше жестко требует: – Голову подними.

Исполняю, хотя в глаза ему смотреть очень больно. За считанные минуты разговора я успела испытать в его присутствии такой спектр!

– Можешь не притворяться, в твою кроткость я не верю. Но то, что воспользовалась возможностью – похвально. Хотя бы не дура...

Договорить Бахтияру мешает новый телефонный звонок. А может быть он уже всё мне сказал.

Отступив, берет свой мобильный со столика и идет в сторону холла. Я провожаю его взглядом, прижимая к груди платье такой же отбракованной, как и лошади, невесты.

В камине тлеет лента, на столе стоит бокал с памятью о прикосновении его губ. А мой муж выходит из дому, хлопнув напоследок дверью.

Я оглядываюсь и через окно слежу, как спускается по лестнице, стряхивая руку, которой меня касался.

Глава 7

Глава 7

Нармин

Как же все запутано и непонятно, Аллах! Как же сложно!

Я живу в доме Бахтияра уже четыре дня. Формально-то он мой, но своим его назвать я никак не могу.

Трое работающих в доме людей — это супружеская пара Ульвия-ханым и Ильгар-бей и их племянник Рамиль. Они очень приятные, вежливые люди, отношение которых ко мне кажется безосновательно хорошим.

Ульвия-ханым узнала, что я больше всего люблю, и вот уже четыре дня готовит замысловатые, вкусные блюда, которыми накрывают стол на одну персону. Достает где-то букеты роз, которые постепенно занимают все вазы.

Она помогает мне сориентироваться на новом месте и готова подчиниться во всем, ответить на любой вопрос, но только не сесть со мной за один стол.

Ильгар-бей занимается садом, моет плиты на улице, проходится по траве с газонокосилкой, контролирует геометрию стриженых кустов, укладку плитки на дно бассейна и прочие завершающиеся ремонтные работы.

Оказывается, этот дом и так готовили к моему приезду днями и ночами. Бедные люди в авральном режиме заканчивали монтаж мебели и техники. Избавлялись от строительной пыли и мусора. До рассвета вешали шторы.

С помощью Аллаха, как сами говорят, многое успели, да не всё.

Рамиль исполняет поручения дяди и тети. Возит на машине Ульвию-ханым в Баку. Он и меня может отвезти, только мне-то ехать некуда.

Все здесь относятся ко мне, как к хозяйке, а я чувствую себя бестолковой неприкаянной гостьей. Не могу расслабиться и жду подвоха. Удара. Наказания.

В день никаха Бахтияр уехал меньше, чем через час, и больше не приезжал. Я знаю, что внятных ответов от него даже при возможной встрече не получу, но и смириться с окутавшей неопределенностью не способна, поэтому снова сажусь читать наш с мужем никах-наме.

И опять эмоции во мне сложнее текста. Договор-то простой и понятный, практически выученный мной наизусть, но на нашу с Бахтияром жизнь он никак не накладывается.

Зачем он взял меня замуж?

Чтобы обеспечивать? Осыпать материальными благами и взамен ничего не иметь?

О нет, так не бывает.

Да и я этого не заслужила.

Судя по тому, как Бахтияр со мной говорил, он тоже считает, что заслужила я другого. Чего-то похуже неустоек, на которые у меня в жизни не будет денег, и ограничений, которые в реальности не ограничивают.

Всё это глупости.

Осознав, что глаза в десятый раз бегут по той же строчке, поворачиваю голову к одному из теперь уже моих огромных окон, которое тщательно моют снаружи, а следит за процессом важный Рамиль.

Заметив мое наблюдение, парень надувает грудь ещё сильнее и командует что-то мойщикам, хмурясь. Он такой смешной в свои двадцать... Такой напыщенный, вспыльчивый. И умный, и глупый. У него все эмоции на лице.