– Голодная?

Да, но убедительно мотаю головой, чтобы избежать необходимости сидеть напротив. Есть. Мучиться.

Это глупо, ведь вся моя дальнейшая жизнь принадлежит ему. Всё перечисленное – мои неизбежности, но я всё же непротив их немного оттянуть.

– Гёзеллер гёзэли (прим. автора – красавица из красавиц) не голодная? – Водитель переспрашивает, ловя мой испуганный взгляд в зеркале заднего вида. Так же меня когда-то называл конюх Теймуровых Фуад. Стыд перед ним за лошадей, которых я выпустила из конюшни, почти такой же сильный, как перед Бахтияром.

Но в глазах водителя я тоже не читаю осуждения, а только интерес.

Чувство нереальности происходящего никак не покидает.

Точно так же, как Бахтияру, водителю я тоже отвечаю уверенным переводом головы из стороны в сторону.

– Гёзэли что-то стала неразговорчивая. Домой нас вези, Физули.

Мой взгляд замирает на профиле Бахтияра. Сквозь такое плотное вроде бы пренебрежительное спокойствие всё же пробиваются кое-какие эмоции.

Он помнит, какой я была. Только не знаю: его самолюбие тешит то, что теперь – испуганная, сломленная, тихая и покорная. Или это-то его и раздражает?

Уверена, он чувствует мой взгляд так же ясно, как я чувствую его присутствие.

Когда счет секунд моего немого за ним наблюдения переваливает за десяток, смотрит коротко в ответ, без слов приказывая прекратить.

Я подчиняюсь, убедившись, что понимаю всё правильно. Я его искренне раздражаю.

Глава 6.2

«Домой» мы едем через весь город. В последний раз я была в Баку тоже с Бахтияром, но столица, как и раньше, моментально завоевывает мое сердце.

Баку такой большой, современный, красивый! Новые высотки чередуются со старыми балконами, украшенными коваными решётками.

Проносясь мимо верхних районов взгляд успевает зацепить бельё на верёвках, потемневший камень фасадов. Нам то и дело встречаются такси-баклажаны.

Столица рвется: одновременно спешит вперёд и цепляется за прошлое. Люди так же.

По улицам гуляет молодежь. Голова кружится от красочных вывесок и цветочных террас. Кофейни, бутики, ювелирные, я не чувствую ни запах свежей выпечки, ни крепкого кофе, но рот наполняется слюной от избытка впечатлений.

Пронесясь через центр, мы снова едем в неизвестном мне направлении. Я вижу Каспий. Вдыхаю запах нефти.

К страху перед Бахтияром примешивается восторг, и вместе они заставляют мое тело дрожать. А машина тем временем сворачивает на территорию, отгороженную шлагбаумом.

Сбавив скорость, мы катимся по аллее, окруженной одинаковыми новыми домами. Притормозив у одного из таких близнецов, ждем, пока ворота разъедутся. Моему взгляду открывается просторный, но абсолютно безликий, усланный сочным газоном двор. Здесь нет ни клумб, ни старых деревьев, ни тени от виноградной лозы. Ничто не плетется по забору. Негде играть детям.

По периметру – аккуратная живая изгородь, навес для нескольких машин и сам строгий, облицованный светлым камнем, двухэтажный дом. Большие панорамные окна, за которыми ничего не различишь – стекло отражает небо и машину-яхту.

Здесь нет ни резных балконов, ни кружевных карнизов. В груди разгорается и ноет ностальгия, тоска.

Здесь нет нашей террасы, маминой зелени. Здесь не скрипнет пол. Здесь не будет пахнуть розами.

Над входом – широкий козырёк, дверь кажется слишком тяжелой и точно замкнута на замок, хотя у нас дом даже на ночь никто не замыкает.

Но пока меня качает на волнах осознания потери и страха перед будущим, Бахтияр больше не утруждает себя галантностью.

Оба мужчины выходят из машины, синхронно хлопнув дверью.

Я разжимаю пальцы и смотрю на смятую розу.

Как думаешь, мы... Справимся? Сможем тут?

Она не знает, а я целую ее украдкой и прячу в одежде.

Дергаюсь, когда водитель по имени Физули открывает багажник. Бахтияр берет оттуда мою постыдно скромную сумку и направляется к дому. Его тормозит не то, что я следом не спешу, а вопрос водителя:

– Бахтияр-бей, я до завтра свободен или…

Мой муж замирает и смотрит на часы, чтобы бросить безразличное (и в то же время унизительное для меня):

– Вернись через час.

Это звучит очень обыденно, но мои щеки вспыхивают диким стыдом. Все же понимают, на что Бахтияр собирается потратить час.

У внедорожника затонированные стекла, но когда взгляд мужа устремляется в мое окно – это чувствуется, как выстрел в упор. И что его взгляд значит я тоже знаю.

Дергаю ручку и спускаю ноги вниз. Спрыгнув, спешу за ним.

Я достаточно взрослая, чтобы не бояться того, что между нами случится. Я не жду от него нежности и пощады. Умом понимаю, что скорее всего он будет жестоким, потому что не простил. Но супружеский долг – неизбежность, которую надо пережить.