Слежу, как Бахтияр открывает дом и, распахнув дверь, впускает меня внутрь первой. Невпопад вспоминаю, как Максим рассказывал, что у них в новый дом первой пускают кошку. Только я-то вряд ли несу в дома счастье.

Осторожно ступаю в просторный холл и знакомлю легкие с запахом нового дома.

А он ведь совсем новый. Даже спрашивать не надо, чтобы убедиться: здесь никто ещё не жил. И это… Щедро.

Это всё очень щедро.

Дверной замок щелкает трижды и я оглядываюсь. С разбегу врезаюсь обескураженным скоростью всего происходящего взглядом в глаза Бахтияра.

Он без сентиментов бросает сумку на подвернувшийся пуф.

Я прослеживаю за ее падением, но быстро возвращаюсь к его лицу.

Кипятком ошпаривает осознание, что он теперь мой муж.

Муж.

Муж.

Муж.

А я его любовница. Так бывает, если мужчине очень хочется.

Всё так же, мучая меня своей немногословностью, Бахтияр медленно приближается. Нависнув, спрашивает:

– Как дом?

– Здесь очень красиво, я никогда в таких не бывала. – Поздно вспоминаю, что бывала. В доме Теймуровых. Там было не хуже, а может быть ещё красивее, но сначала я пила чай в их гостиной, а потом унизила на всю страну.

Ход мыслей Бахтияра, наверное, такой же. Его взгляд блуждает по моему лицу, а уголки губ подрагивают. Меня не радует, что я его смешу.

Кашлянув тихо, он смаргивает и начинает зачитывать холодным тоном:

– Наверху три спальни. На первом этаже – кухня, гостиная, кабинет, столовая. Есть дом для персонала. На въезде – охрана. В доме трудоустроены трое людей.

Это звучит пугающе. Сердце никак не может не то, что успокоиться, а даже притормозить.

– Что они делают?

– Всё. – Он отвечает скупо и грубо. Каждое слово – удар плетью. Я стараюсь хотя бы не вздрагивать. – В твои обязательства не входит драить и кашеварить.

– А что входит?

В ответ – давящая тишина и такой же взгляд. Ее обрывает очередная вибрация его телефона. Обойдя меня, Бахтияр проходит вглубь одной из комнат, поднимая трубку. Растерянно постояв несколько минут в коридоре, я следую за ним.

У него столько дел, Аллах! Стройки. Подряды. Ветряная генерация и солнечные батареи. Экологи. Маржа и окупаемость. Надеюсь, хотя бы слова я правильно повторила. А ещё жена. Родители.

И я.

Стою уже в арке гостиной все в такой же неопределенности и слежу, как Бахтияр ходит по комнате. Он успел снять пиджак и бросить его на спинку дивана. Теперь же общается, закатывая рукава рубашки. Теймуров источает жизнь и энергию, ему будто бы жарко и тесно в этом медленном мире. На его фоне я чувствую себя ужасно заторможенной.

Сбросив вызов, Бахтияр смотрит на меня и хмурится. Карие глаза спускаются от лица по платью и уже не впервые тормозят на злосчастной красной ленте.

Отбросив телефон на диван, Бахтияр берет с камина блеснувший лезвием нож и подходит. Оцепенев, слежу, как его пальцы хладнокровно и выверенно поддевают ленту и оттягивают. Между моим телом и символом девичьей чести с отблеском врезается лезвие.

Оно не просто рвет ленту, а разрезает ее по нитке, как сливочное масло.

Закончив, Бахтияр перехватывает красную ткань и наматывает на кулак, практически безразлично впитывая взглядом мою растерянность.

– Не против, если тоже выброшу?

Я не знаю, но бороться за ленту, которую он так просто сорвал… Зачем? Кручу головой в неопределенном жесте, а Бахтияр большего одобрения не ждет.

Развернувшись, пускает ленту в камин. Она вспыхивает ярко и плавится.

Я понятия не имею, как должна себя вести, но шагнув ближе к Бахтияру, берусь за молнию на платье. Он же меня раздевать начал или…?

Замедляюсь под его взглядом. Глаза мужа сужаются и поднимаются вверх от ключиц. Мои пальцы при этом моментально немеют.

– Спешишь куда-то?

Я – нет. А у тебя вроде как час. Чего ещё ты хочешь? Говорить?

Не получив ответ, Бахтияр не расстраивается. Снова подходит. Его рука взлетает в воздухе. Указательный палец прижимается к кончику моего подбородка и поднимает его выше. Мне кажется, корректируя позу, он и себе, и мне напоминает, какой безосновательно горделивой я когда-то была.

Он тоже, но у него на то были причины, а у меня – никогда.

Зафиксировав желаемое положение моей головы, палец Бахтияра скользит вниз по подбородку и шее. Совладать с эмоциями и оценить свои чувства к нему мне сложно. Только дыхание частит и рвется.

А палец, задержавшись в яремной ямке, двигается ниже и задевает уже грудь. Скользит по ключице. Широкая ладонь ложится на мое плечо. Пальцы слегка сжимают ткань рукава-волана и комкают его. Бахтияр медленно стягивает рукав вниз, оголяя плечо и делая декольте более открытым. Уже неприлично.

Его взгляд на секунду поднимается к моим глазам и снова опускается. Пальцы тянут ткань всё ниже и ниже.

Из-под платья теперь отчетливо выглядывает кружевное бра. Полурасстегнутая молния на спине натягивается.

Бахтияр ещё раз смотрит вверх, проверяя меня по ему одному известным критериям. Мне страшно, но я стараюсь не отступить.

Глава 6.3