Сейчас я сидела в ее будуаре — царстве пудрово-розового шелка, бесконечных рюшей и удушливого запаха лаванды, — и стоически впитывала информацию. Леди Лафайет последние несколько дней взяла на себя миссию заново обучить свою «потерявшую память» дочь правилам этикета и нормам местного высшего общества.

Слушала ее размеренное щебетание, и внутри у меня всё клокотало от глухого, бессильного раздражения. В своей прошлой жизни я была самостоятельной, уверенной в себе взрослой женщиной. Сама решала, как мне жить, на что тратить деньги и с кем спать. А теперь оказалась заперта в теле девчонки, которой по местным законам не разрешалось даже чихнуть без одобрения старших. Меня это бесило.

К тому же, я и в своем-то мире не горела желанием выскакивать замуж. Мои последние серьезные отношения закончились, когда я обнаружила в телефоне благоверного переписку с тремя разными «коллегами» с весьма пикантным содержанием. И интуиция вопила во весь голос, что лощеный, безупречный Сильван тоже совершенно точно не был адептом моногамии. Но кого в этой богадельне интересовало мое мнение?

— …и поэтому, дорогая, мы больше не можем откладывать, — голос матери вырвал меня из задумчивости. — Раз уж ты окончательно оправилась от своего неудачного падения, завтра же после завтрака отправимся к мадам Дюпон. Нужно выбрать ткань для свадебного платья. Тончайшее кружево везут издалека, а наряд шьется долго, так что нам нельзя терять ни дня.

— Мама, — я подняла руку, прерывая ее монолог. — А если я скажу, что вообще не уверена, хочу ли выходить замуж?

Леди Лафайет театрально ахнула, прижав унизанные перстнями пальцы к пышной груди.

— Камелия! Побойся Создателя говорить такие вещи! — возмущенно зашипела она, нервно оглядываясь на плотно закрытую дверь, словно за ней нас могли подслушать. — Наши семьи уже обо всем договорились. Ваша помолвка — это просто формальность, скрепляющая договор. Жениха лучше, чем Сильван, тебе не найти во всем королевстве! Это же настоящее чудо, что при твоем… кхм… полном отсутствии магического потенциала и внешних особенностях на тебя обратил внимание столь выдающийся юноша!

— И в чем же его великодушие? В том, что он получит голос моей семьи? — хмыкнула я.

— Это пойдет на пользу обеим семьям! — горячо возразила матушка. — Сильван будет распоряжаться твоим голосом в Совете Пяти, и ваш союз укрепит наши позиции. Неужели ты думаешь, что муж когда-нибудь пойдет против интересов своей жены?

Ага. Расскажите это клубу обманутых жен, маменька.

— А если я хочу сама получить это место в Совете? — спокойно спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь единственная наследница Лафайет. У меня есть на это полное право.

Мать тяжело, очень тяжело вздохнула. Она посмотрела на меня так, словно я только что заявила, что собираюсь полететь на луну верхом на табуретке.

— Мне очень грустно это говорить, милая, но ты действительно забыла всё, даже самые базовые законы нашего королевства, — она покачала головой. — У тебя нет магического резерва, Камелия. Ты — пустышка. Да, формально место принадлежит нашему роду. Но ни один магически одаренный член Совета Пяти не потерпит в своих кругах человека без магии. Это закон силы. Тебя просто раздавят, не дадут и слова сказать. Так что прекрати немедленно говорить глупости и начинай готовиться к свадьбе.

Я поджала губы, обдумывая услышанное. Значит, без магии здесь ты никто, даже если твое имя вышито золотом на родовых гобеленах. Меритократия в худшем ее проявлении. Лорд Эваншир был не просто женихом, ему предстояло стать моим «опекуном» в мире, где у меня не было ни единого шанса пробиться самой. Какая мерзость.

— Сильван вернется совсем скоро, — тем временем воодушевленно продолжила мать, решив, что мое молчание — знак согласия. — Как раз к Балу Цветения Лазурных Лилий. Вы отправитесь туда как официальная пара. Запомни, эти прекрасные водные цветы символизируют процветание нашего королевства, очень важное событие. На вас посмотрят вместе, увидят, что все хорошо… А спустя пару недель после бала мы проведем повторную помолвку. И никаких возражений!

— Мама, какой бал? — я предприняла последнюю попытку откреститься от светских радостей. — Я не помню, как танцевать. У меня нет наряда. Да и чувствую себя всё еще неважно, в глазах иногда темнеет…

— Глупости! — жестко отрезала она, мгновенно превращаясь из заботливой наседки в генерала перед битвой. — Я лично разговаривала с лекарем. Он уверяет, что восстановление протекает блестяще и его снадобья не подводят. Что до танцев — завтра же приглашу мэтра Этьена. Он обучал тебя перед дебютом, за пару тройку дней освежит твою память. Наряд мы уже заказали у модистки, его привезут к торжеству. А теперь иди к себе и не забивай свою миленькую головку всякими опасными бреднями. В Совете она решила сидеть! Отцу только этого не ляпни. Он будет в ярости.

Я поняла, что спорить бесполезно. Система была выстроена не под меня, и пробивать лбом стену прямо сейчас нерационально. Я кивнула и уже поднялась с кресла, собираясь уйти, когда мать вдруг нахмурилась.