Я попыталась открыть глаза. Свет больно резанул по сетчатке. Фокус настраивался с трудом, но первое, что поняла — я лежу не на холодном асфальте и даже не на жесткой больничной койке. Подо мной было что-то возмутительно мягкое, а сверху нависал балдахин из тяжелого бордового бархата. В нос ударил незнакомый сладковатый запах трав и отчетливый, металлический аромат крови.

— О, Создатель, моя девочка! — раздался совсем рядом пронзительный женский голос, от которого боль в висках только усилилась. — Она пошевелилась!

— Чего вы встали?! Немедленно зовите лекаря! Живо! — рявкнул в ответ суровый, властный мужской баритон.

Я с трудом повернула голову. У кровати суетилась женщина в нелепом, пышном платье, напоминающем театральный костюм позапрошлого века. Она заламывала руки и промакивала глаза кружевным платком. Чуть поодаль стоял седовласый мужчина в темном камзоле с золотым шитьем на груди.

А прямо надо мной, склонившись так близко, что я могла разглядеть идеальные черты его лица, находился молодой мужчина.

Он был поразительно красив. Из тех мужчин, что привыкли ловить на себе восхищенные взгляды. Вот только сейчас его лицо искажала гримаса крайнего беспокойства, а в глазах плескался откровенный, липкий страх. Он смотрел на меня так напряженно, будто ожидал, что я сейчас взорвусь или вытащу из-под подушки пистолет.

Заметив, что я открыла глаза, он мгновенно преобразился. Опустился на край кровати, осторожно, но крепко сжимая мою руку в своих ладонях.

— Камелия, любовь моя! — бархатистым, дрожащим от эмоций голосом произнес он. — Хвала Создателю, ты очнулась! Мы так испугались. Я думал, что потерял тебя навсегда!

Я смотрела на него сквозь пелену головной боли, и мой внутренний радар, отточенный годами работы с лжецами всех мастей, начал тихо, но настойчиво пищать. Он слишком старался. Его слова звучали гладко, забота казалась искренней, но вот глаза... В них не чувствовалось той светлой радости, которая бывает, когда близкий человек чудом избегает смерти. В них была паника загнанного в угол человека.

— Камелия? — мой голос прозвучал как шелест сухой листвы. Я сглотнула, чувствуя неприятную сухость в горле. — Кто... это?

Мужчина осекся. Тревога на его лице сменилась искренним недоумением.

— Это ты, милая. Твое имя.

— О, милосердный Создатель! — взвыла женщина в пышном платье, заламывая руки. — Наша девочка! Она даже собственного имени не помнит! Моя бедная Камелия!

Камелия.

Меня зовут Кристина. Орефьева Кристина Андреевна… и меня размазал по асфальту грузовик с отказавшими тормозами. Я умерла. Я точно помнила этот сокрушительный удар, хруст костей и звенящую, абсолютную темноту. Такое не переживают.

Мой прагматичный мозг отчаянно пытался осмыслить происходящее, цепляясь за логику. Кома? Галлюцинации умирающего сознания? Сон? Но боль в затылке была слишком реальной и острой для иллюзии. Запах крови и незнакомых трав казался таким настоящим. А когда я скосила глаза на свою руку, которую все еще удерживал этот мужчина, меня обдало настоящим, первобытным ужасом. Это были не мои руки. Чужие, непривычно пухлые пальцы без моего идеального салонного маникюра.

Мой разум отказывался в это верить, отрицание кричало внутри, требуя проснуться, но факты были упрямой вещью. Всё сводилось к одному невозможному итогу: я каким-то непостижимым образом оказалась в чужом теле. В чужом, абсурдном мире с бархатными балдахинами, в окружении театрально разодетых, незнакомых людей. И этот красавчик с глазами перепуганного лжеца явно что-то недоговаривал. Я готова была поспорить, что он знает о травме моего нового тела гораздо больше, чем пытается показать.

Нужно было время. Задушить панику, выдохнуть, собрать данные, проанализировать обстановку. И меньше всего мне сейчас хотелось вступать в игру по его правилам.

Я медленно моргнула, решительно выдернула свою руку из его хватки и постаралась придать лицу максимально потерянное выражение. Что, впрочем, было недалеко от истины.

— Хорошо... — я заставила себя посмотреть прямо в глаза молодому мужчине. — А вы тогда кто? И где я?

Женщина у кровати снова разразилась громкими рыданиями, а седовласый мужчина тяжело вздохнул и отвел взгляд.

А вот молодой красавчик, окончательно убедившись в моей полнейшей беспомощности, сбросил последние остатки напряжения. Я могла поклясться, что в его голубых глазах мелькнуло откровенное торжество, которое он тут же виртуозно замаскировал под нежную заботу.

— Я Сильван, милая, — его голос стал еще мягче, еще вкрадчивее. Он снова потянулся ко мне, но мою руку брать уже не рискнул. — Твой жених. А это, — он мягко кивнул на плачущую женщину и хмурого мужчину, — твои родители. Ты у себя дома, в поместье Лафайет.

Он выдержал паузу, внимательно следя за моей реакцией, и поспешил навязать свою версию событий.

— Ты очень неудачно упала и сильно ударилась головой. Случилось ужасное... недоразумение. Из-за этого нам пришлось прервать праздник в честь нашей помолвки. Лекари говорили, что ты не выживешь. Но, слава Создателю, тебе удалось справиться с недугом.

Жених. Помолвка. Упала.