Я смотрела на его красивое, участливое лицо и понимала одно: Сильван врет. Врет так же гладко, как мой бывший начальник. Пока не знала, кто я такая в этом мире и зачем этому лощеному мужику понадобилась сказка про «недоразумение», но сдаваться не привыкла.

— Сильван... мама... папа… — слабо прошептала я, симулируя крайнюю степень усталости. — У меня раскалывается голова. Я ничего не помню... И очень хочу спать…

— Ох, бедная моя девочка, конечно! — тут же засуетилась женщина, утирая слезы. — Лекарь как раз готовит обезболивающую настойку, он с минуты на минуту её принесет!

— Отдыхай, любовь моя. Мы будем рядом, — елейным тоном отозвался "жених", слегка отстраняясь от кровати.

«Я обязательно разберусь, что здесь произошло на самом деле, — подумала я, устало прикрывая глаза — И выясню, какую роль во всем этом сыграл ты, смазливый засранец!»

Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.

Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.

Глава 2. Голос в Совете Пяти

Кристина

Следующие несколько дней слились для меня в бесконечную, дурманящую карусель из сна, пульсирующей боли и визитов местного светила медицины.

Лекарь, сухой старичок с повадками встревоженного богомола, приносил с собой запахи, от которых за версту несло то ли колдовством, то ли знахарством. Никаких тебе капельниц, МРТ или банального парацетамола. Вместо этого он поил меня горькими, как сама жизнь, настойками и втирал в затылок мази, подозрительно напоминающие перетертый мох с лягушачьей слизью. Я бы с удовольствием высказала ему всё, что думаю об антисанитарии и доказательной медицине, но, к моему полнейшему изумлению, эта дрянь работала. Боль отступала, оставляя после себя лишь терпимую тяжесть, а туман в голове постепенно рассеивался.

Заодно я успела убедиться, что попала не просто в другой мир, а в мир с серьезными бытовыми проблемами. Электричество сюда явно не завезли. Каждый вечер в мою поистине королевскую спальню прошмыгивала тихая служанка и методично зажигала десятки свечей. Ощущение было такое, будто я живу в декорациях к историческому сериалу, только режиссер забыл крикнуть «Снято!», и мне приходится играть в нем главную роль без сценария.

К утру пятого дня я окончательно пришла в себя и решила, что пора провести инвентаризацию выданного мне имущества. То есть, посмотреть в зеркало.

— Анита, — позвала я девушку, которая как раз меняла воду в кувшине. — Помоги мне, пожалуйста, встать.

Служанка, пугливая девчонка лет шестнадцати, пискнула, бросила кувшин и кинулась ко мне, поддерживая за плечи. Если бы не слабость и предательски кружащаяся голова, я бы в жизни не позволила чужому человеку так с собой нянчиться. Но гравитация пока выигрывала со счетом 1:0, так что пришлось опереться на ее худенькое плечо и медленно доковылять до огромного напольного зеркала в резной раме.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох, готовясь к худшему, и открыла глаза.

Из зазеркалья на меня смотрела... булочка с корицей. По-другому и не скажешь.

В своей прошлой жизни я была высокой, подтянутой блондинкой тридцати двух лет. Носила стильное геометрическое каре и строгие костюмы, а мой взгляд мог заморозить воду в стакане.

Сейчас же на меня таращилась совсем молоденькая, лет девятнадцати, девчонка. Бледная кожа, огромные испуганные глаза цвета грозового неба и копна густых, непослушных рыжих волос, разметавшихся по плечам. Но главное — фигура. Мое новое тело было полным, мягким, с округлыми формами и весьма внушительным бюстом, который не могла скрыть даже просторная ночная сорочка.

Милая. Очень милая, уютная и совершенно, катастрофически на меня не похожая.

— Ваша светлость, вам нехорошо? — испуганно пискнула Анита, заметив, как я вцепилась побелевшими пальцами в раму зеркала.

— Нормально, — хрипло отозвалась я, разглядывая свои новые пальцы. — Просто пытаюсь понять, как теперь со всем этим жить. Помоги мне обмыться, Анита. И давай без «светлостей», от этого у меня голова болит еще сильнее.

Конечно, девушка меня не послушала, не забывая о правилах хорошего тона.

В другой ситуации я бы ни за что не позволила постороннему человеку присутствовать при водных процедурах, но здравый смысл подсказывал, что если я сейчас рухну в бадью с водой и захлебнусь — это будет самое нелепое завершение моего и без того странного путешествия.

Утром шестого дня ко мне заглянула матушка Камелии. Леди Лафайет, шурша дорогим шелком, присела на край кровати и с таким неподдельным страданием посмотрела на меня, что даже стало слегка стыдно за свою симуляцию. Липовая амнезия оказалась идеальным щитом. Под прикрытием «ничего не помню, расскажите мне всё» я устроила ей настоящий допрос с пристрастием.