— Замечательно! — я радостно фыркнула, убирая прилипшую ко лбу рыжую прядь. — Мэтр Этьен, сделайте одолжение, скажите то же самое моей матушке. Прямо слово в слово. Скажите, что я категорически не могу танцевать и к балу совершенно не готова.

— Увы, не могу, леди Камелия, — чопорно поджал губы старичок. — Уважаемый врачеватель лично заверил леди Лафайет, что вы вполне здоровы для умеренных нагрузок. Так что прошу вас, в позицию! И раз, два…

Мы в десятый раз повторяли одну и ту же проклятую связку движений, когда в зал робко заглянула служанка.

— Мэтр Этьен, простите великодушно, — пискнула она, приседая в книксене. — Леди Лафайет просит вас немедленно зайти в кабинет. Это срочно.

Учитель страдальчески закатил глаза, но перечить хозяйке поместья не решился.

— Леди Камелия, я скоро вернусь. Потрудитесь пока самостоятельно отработать шаги из третьей фигуры. И следите за осанкой!

Как только за ним закрылась дверь, я состроила его удаляющейся спине весьма неаристократичную рожицу. Однако требование выполнила. Кардио есть кардио.

Я начала вышагивать по паркету, мысленно отсчитывая ритм. Раз, два, поворот… Мой дурацкий подол в очередной раз запутался в ногах. Я попыталась сделать красивый шаг назад, наступила на край ткани, пошатнулась и, чудом удержав равновесие, раздраженно рыкнула сквозь стиснутые зубы.

— Вы неправильно дышите.

Низкий, бархатный, словно обволакивающий мужской голос раздался со стороны дверей, заставив меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, ожидая увидеть кого угодно — вернувшегося Этьена, Сильвана, строгого отца, — но только не его.

В дверном проеме, небрежно опираясь плечом о косяк и нахально ухмыляясь, стоял мужчина. На вид ему около двадцати семи лет, и он был пугающе, нечеловечески красив. Длинные, цвета воронова крыла волосы, стянутые на затылке, свободно спадали на плечи, лишь с одной стороны у шеи была заплетена тонкая, замысловатая косичка. Но главное, что приковало мой взгляд — это его уши. Заостренные. С мочки левого свисала тонкая серебряная серьга-цепочка, на конце которой мягко поблескивал изящный полумесяц.

Фэйри. Гость из-за Лунного хребта… Они всё-таки приехали.

«Хм… даже не слышала шума экипажей из-за проклятого дождя».

По правилам местного этикета я должна была испуганно пискнуть, сделать книксен и поприветствовать высокого гостя, а после, по настоянию матушки, сразу удалиться. Ага, сейчас. Разбежалась.

Во-первых, этот наглец вторгся без разрешения в зал, где я занималась, а не встретился мне в коридоре. Во-вторых, меня дико бесил мой путающийся подол. Ну и в-третьих, он ведь тоже не удостоил меня приветствием.

Я не сдвинулась с места, продолжая стоять посреди зала и сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия.

— Неправильно дышу? — я изогнула бровь, смерив его долгим, оценивающим взглядом. — В самом деле? Так, может, сами покажете, как правильно?

Мужчина вскинул темную бровь. Наглая ухмылка на его губах стала шире, а в насыщенных, невероятно ярких зеленых глазах вспыхнул откровенно недобрый, азартный огонек. Он медленно оттолкнулся от косяка и сделал бесшумный, хищный шаг в зал.

— Может, и покажу… — тихо ответил незнакомец, и от звука его голоса по моей спине побежали мурашки.

Глава 6. Дыхание в унисон

Кристина

Я внимательно, не моргая, смотрела на незваного гостя. В его присутствии воздух в бальном зале будто стал гуще, наполнившись едва уловимым запахом горькой полыни и надвигающейся грозы. Рядом с ним я чувствовала себя странно, но, благодарила небеса и свой прагматичный склад ума, что давно отучилась обманываться красивой мужской внешностью.

Возможно, слова леди Лафайет не были пустым звуком, и этот остроухий тип действительно опасен. Или же я просто настолько напряжена в последние дни, что в каждом встречном вижу угрозу, а в каждом действии — подвох и двойное дно.

Тем временем мужчина, всё так же нахально ухмыляясь, неспешно подошел ко мне. В его движениях сквозила грация хищника, лениво обходящего свои владения. Он был безупречно галантен и сдержан, по крайней мере, до тех пор, пока не приходилось смотреть прямо в эти невыносимо яркие, насмешливые зеленые глаза. Но я робеть не привыкла. И отводить взгляд — тоже.

— Позвольте, — бархатным голосом произнес фэйри.

Прежде чем мои личные границы успели взвыть сиреной, а я — высказать всё, что думаю о подобных вольностях, он мягко положил одну руку мне на талию, а второй уверенно перехватил мою ладонь.

По коже будто пробежал слабый разряд тока. Я мысленно отвесила себе звонкую затрещину, отгоняя наваждение.

«Фэйри путают мысли», — предупреждала матушка Камелии.

Ну уж нет, я никогда в своей жизни не велась на смазливые физиономии, а уж сейчас, находясь в чужом теле с перспективой принудительного замужества, и подавно не собиралась таять лужицей у его сапог.

— Вы слишком напряжены, — констатировал мужчина, делая плавный шаг и увлекая меня за собой. — Расслабьтесь.